Феликс Дан. Схватка за Рим -
13 >
вас имеет что-нибудь против него, пусть выскажется.
-- Клянусь небом! -- вскричал Лициний. -- Неужели об этом еще нужно
говорить! Все мы знаем, кто таков Альбин, и что он такое: трусливый,
бесстыдный изменник!
Юноша умолк, гнев душил его.
-- Брань не доказательство, -- спокойно выступил Сцевола. -- Но вот я
при всех спрашиваю его, и пусть он мне ответит. Ты ли спас себя постыдной
клятвой тирану Теодориху не вмешиваться больше в государственные дела и
бежал, не заботясь о том, что благороднейшие римляне Боэций и Симмах,
выступившие на твою защиту, были схвачены, лишены имущества и в конце концов
казнены? Отвечай, не из-за твоей трусости погибла краса нашего государства?
В собрании послышался ропот неудовольствия. Обвиненный молчал, дрожа,
даже Сильверий на минуту растерялся.
Тогда на середину комнаты выступил человек, стоявший напротив него у
стены. Близость этого человека, казалось, ободрила священника, и он начал:
-- Друзья, все, что вы говорите, было, но не так, как вы говорите.
Знайте, Альбин ни в чем не виноват. Все, что он сделал, -- он делал по моему
совету.
-- Как? -- вскричало несколько голосов. -- По твоему совету? И ты
осмеливаешься признаться в этом?
-- Выслушайте меня сначала, друзья мои. Вы знаете, что Альбин был
обвинен из-за измены своего раба, который выдал тирану нашу тайную переписку
с Византией. Горячность Боэция и Симмаха была очень благородна, но безумна;
я их предупреждал; они не приняли моего совета, а когда раскаялись, было уже
поздно. Их поступок показал тирану, что Альбин -- не один, что все
благородные в Риме с ним заодно. Притом их рвение оказалось излишним:
десница Господня неожиданно покарала изменника-раба, не дав ему больше
возможности вредить нам. Не думаете ли вы, что Альбин в состоянии был бы
молчать под пыткой, под угрозой смерти, молчать -- когда указание
соучастников заговора могло бы спасти его? Нет, вы не думаете этого; не