Феликс Дан. Схватка за Рим -
14 >
думал этого и сам он. Вот почему надо было во что бы то ни стало не
допустить пытки, выиграть время. И это удалось благодаря его клятве.
Конечно, тем временем пролилась кровь Боэция и Симмаха; но спасти их было
уже невозможно, а в их молчании даже под пыткой мы были уверены. Из тюрьмы
же Альбин был освобожден чудом, как святой Павел в Филиппах. Он бежал в
Афины, а тиран удовольствовался только тем, что запретил ему возвращаться в
город. Но триединый Господь дал ему убежище здесь, в Риме, в своем святом
храме, пока для него не наступит час свободы. И в уединении этого святого
убежища Господь чудесным образом тронул сердце этого человека, и вот он, не
страшась более смертельной опасности, снова вступает в наш союз и предлагает
все свои неизмеримые богатства на нужды церкви и отечества. Знайте, он
передал все состояние церкви святой Марии для целей союза. Решайте же:
принять Альбина с его миллионами или отвергнуть?
С минуту все молчали. Наконец Лициний вскричал:
-- Священник! Ты умен, как... как священник. Но мне не нравится такой
ум.
-- Сильверий, -- сказал затем юрист Сцевола, -- тебе, конечно, хочется
получить миллионы, это понятно. Но я был другом Боэцию, и мне не годится
называть товарищем этого труса, из-за которого тот погиб. Я не могу простить
ему. Долой его!
-- Долой! -- раздалось во всех концах комнаты.
Альбин побледнел, даже Сильверий задрожал при этом всеобщем
негодовании. "Цетег!" -- прошептал он, как бы прося о помощи. Тогда выступил
вперед мужчина, который до сих пор молчал, лишь снисходительно поглядывая на
всех.
Он был высок, красив и очень силен, хотя и худощав. Одежда его
указывала на богатство, высокое положение и знатность. На губах его играла
улыбка глубокого презрения.
-- Что вы спорите о том, что должно быть? -- заговорил он спокойным,
повелительным тоном, которому невольно подчинялись присутствовавшие. -- Кто
желает достичь цели, тот должен мириться и со средствами, которые ведут к