Феликс Дан. Схватка за Рим -
17 >
смеяться.
И она громко рассмеялась, потирая рукой лоб.
Сильверий, занятый приготовлением какого-то напитка в другом конце
комнаты, украдкой взглянул на Цетега. Тот сидел по-прежнему, склонив голову
на левую руку.
-- Ты несправедлива, Рустициана,- спокойно ответил он ей. -- И неясно
понимаешь свои чувства. Ты ведь знаешь, что я был друг Боэция. Знаешь, что я
ненавижу готов, действительно ненавижу и желаю, а главное -- могу исполнить
то, что составляет смысл твоей жизни: отомстить варварам за казнь твоего
отца Симмаха, которого ты любила, и мужа, которого уважала. Вот почему ты и
подчиняешься мне. И умно делаешь: хотя ты и умеешь вести интриги, но твоя
горячность расстраивает иногда лучшие твои планы. Поэтому для тебя же лучше
слепо подчиняться мне. Вот и все. Теперь иди. Твоя служанка уснула на
ступенях церкви; она воображает, что ты исповедуешься у Сильверия.
Прекрасно, но исповедь не должна тянуться слишком долго. Передай мой привет
Камилле, твоей прекрасной девочке.
Он встал, взял ее за руку и повел к двери. Рустициана молча поклонилась
Сильверию и вышла. Цетег возвратился на свое место.
-- Странная женщина! -- заговорил Сильверий.
-- Ничего странного. Она думает, что загладит свою вину перед мужем,
если отомстит за него. Но займемся делом.
Сильверий вынул из шкафа большую кипу разных счетов и документов.
-- Нет, святой отец, денежными делами займись уж сам, я их не люблю. Я
просмотрю другие дела.
И оба погрузились в письма и счета. Долго, много часов просидели они за
работой. Сильверий сильно устал, на лице же Цетега не заметно было ни
малейшего следа утомления. Священник с удивлением и завистью посмотрел на
него.
Цетег почувствовал взгляд, понял его и ответил:
-- Привычка, мой друг, сильные нервы и... -- тут он улыбнулся, --
чистая совесть. Это главное.
-- Нет, не шути, Цетег, ты для меня загадка. Я совершенно не понимаю
тебя. Вот, возьмем любого из членов нашего союза. О каждом я безошибочно