Феликс Дан. Схватка за Рим -
19 >
мои мысли -- не мысли, а скорее смутные мечты. Быть может, налетит буря с
громом, молнией и" уничтожит нас. Но вот начинает светать. Хорошо! Я
принимаю это за добрый знак.
С этими словами он вошел в дом и, никого не разбудив, прошел в свою
комнату. На мраморном столике подле постели лежало письмо с королевской
печатью. Цетег быстро разрезал шнурок, связывавший две навощенные дощечки, и
прочел:
"Цетегу Цезарию, председателю сената, сенатор Марк Аврелий Кассиодор.
Наш король и повелитель лежит при смерти. Его дочь и наследница
Амаласунта хочет говорить с тобой до его кончины. Приезжай немедленно в
Равенну. Тебе предложат самую важную государственную должность".
ГЛАВА V
Точно тяжелая, черная туча, нависла над Равенной печальная весть: в
громадном, роскошном дворце умирал великий король готов Теодорих из рода
Амалунгов, имя которого еще при жизни его перешло в народные песни и
сказания, герой своего столетия, который несколько десятков лет управлял
отсюда судьбой всей Европы.
-- И теперь врачи объявили, что он умирает.
Конечно, народ Равенны давно уже был подготовлен к тому, что
таинственная болезнь их старого короля должна окончиться смертью, тем не
менее, когда наступила эта решительная минута, все были поражены.
Чуть начало брезжить утро, из дворца один за другим поскакали гонцы во
все наиболее знатные дома готов и римлян, и весь город сразу пришел в
волнение: повсюду на улицах и площадях виднелись небольшие группы мужчин,
которые делились последними сведениями из дворца. Из-за дверей выглядывали
женщины и дети.
Все были удручены, печальны, -- не только готы, но даже и римляне,
потому что, живя в Равенне, в непосредственной близости великого короля, они
имели случай сотни раз убедиться в его кротости и великодушии. Поэтому, хотя
они и желали бы изгнать варваров из своей земли, но в эту минуту все
корыстные чувства уступили место благоговении) перед великим королем. Притом