Феликс Дан. Схватка за Рим -
23 >
государственных делах. Но тебя я не считаю варваркой: ты принадлежишь готам
только по происхождению, по уму же ты -- гречанка, а по добродетелям --
римлянка. Поэтому принимаю твое предложение и своею головой ручаюсь тебе за
верность Рима.
-- Я очень рада, -- сказала княгиня. -- Вот возьми документы,
полномочия, которые тебе необходимы, и тотчас отправляйся в Рим. Цетег взял
бумаги и начал просматривать их.
-- Королева, -- сказал он -- это манифест молодого короля. Ты подписала
бумагу, но его подписи нет.
-- Аталарих, подпиши здесь твое имя, сын мой, -- обратилась она к
юноше, протягивая ему документ.
Молодой наследник все время пристально всматривался в лицо Цетега. При
обращении матери он быстро выпрямился и решительно ответил:
-- Нет, я не подпишу. Не только потому, что я не доверяю ему, -- да,
гордый римлянин, я тебе не доверяю, -- но еще и потому, что меня возмущает,
что вы, не дождавшись даже минуты, когда мой великий дед закроет глаза,"
протягиваете уже руки к его короне. Стыдитесь такой бесчувственности!
И, повернувшись к ним спиной, он отошел к своей сестре и стал подле
нее, обняв ее рукой.
Цетег вопросительно смотрел на княгиню.
-- Оставь, -- вздохнула она. -- Уж если он не захочет чего-нибудь, то
никакая сила в мире не принудит его.
Между тем, Матасунта рассеянно смотрела в окно и вдруг схватила своего
брата за руку и быстро прошептала:
-- Аталарих, кто этот мужчина в стальном шлеме, вон там у колонны
подъезда? Видишь? Скажи, кто это?
-- Где? -- спросил Аталарих, выглядывая в окно. -- А, это славный герой
Витихис, победитель гепидов.
В эту минуту тяжелый занавес, закрывавший вход в комнату короля,
поднялся и оттуда вышел грек-врач. Он сообщил, что после довольно
продолжительного сна больной чувствует себя лучше и выслал его из комнаты,
чтобы поговорить наедине с Гильдебрандом, который последние дни ни на миг не
отходил от его постели.