Феликс Дан. Схватка за Рим -
48 >
колонны! А еще дальше, на горизонте, высокие горы, а на море зеленеют чудные
островки. И надо всем этим мягкий, теплый, ласкающий эфир. Вот те чары,
которые вечно будут привлекать и погубят нас.
Волнение короля передалось и Камилле. Но она не поддалась ему и холодно
ответила:
-- Целый народ не может поддаться чарам вопреки рассудку.
-- Может! -- вскричал король с такой страстностью, что девушка
испугалась. -- Говорю тебе, что целый народ, как и отдельный человек, может
поддаться безумной любви, сладкой, но гибельной мечте. Может, Камилла, в
сердце есть сила, которая ведет нас сильнее, чем рассудок, и ведет нас к
заведомой гибели. Но ты этого не понимаешь, и дай Бог, чтобы никогда ты не
испытала этого. Никогда! Прощай.
И он быстро повернулся и пошел во дворец. Камилла несколько минут
смотрела ему вслед, а затем, задумавшись, направилась домой.
ГЛАВА VI
Теперь молодые люди виделись ежедневно. Врачи разрешили королю гулять,
и каждый вечер он несколько часов проводил в обширном саду, сюда же выходила
и Рустициана с дочерью. Вдова большей частью оставалась с Амаласунтой, а
молодые люди, разговаривая, уходили вперед. Амаласунта видела, что сын ее
все сильнее привязывается к Камилле, но она не препятствовала этому,
напротив, была даже рада ее влиянию. Аталарих теперь стал гораздо спокойнее
и мягче с ней, чем был раньше.
Камилла чувствовала, как ее злоба и ненависть к королю ослабевали с
каждым днем, с каждым днем она яснее понимала благородство его души, его
глубокий ум и поэтическое чувство. С большим усилием заставляла она себя
смотреть на него, как на убийцу ее отца, и все громче говорило в ней
сомнение: справедливо ли ненавидеть Аталариха только за то, что он не
помешал казни, которую вряд ли мог бы отвратить. Давно уже ей хотелось
откровенно поговорить с ним, высказать ему все, но она считала свою
откровенность изменой своему отцу, отечеству и собственной свободе, и