Феликс Дан. Схватка за Рим -
49 >
молчала, но чувствовала, что с каждым днем все сильнее привязывается к нему.
Аталарих -- конечно, невозможно было сомневаться в его любви -- ни
одним словом, ни одним взглядом не обнаруживал своего чувства.
Даже Рустициана и Цетег, которые зорко наблюдали за ним, были поражены
его холодностью. Цетег выходил из себя. Рустициана была спокойна.
-- Подожди, -- говорила она Цетегу, -- подожди еще несколько дней, и он
будет в наших руках.
-- Да, пора бы действовать. Этот мальчишка принимает все более
повелительный тон. Он не доверяет уже ни мне, ни Кассиодору, ни даже своей
слабой матери. Он вступил в сношение с опасными людьми: со старым
Гильдебрандом, Витихисом и их друзьями. Он настоял, чтобы государственный
совет собирался не иначе, как в его присутствии. И на этих совещаниях он
нарушает все наши планы, но с этим надо кончать.
-- Говорю тебе, потерпи всего несколько дней, -- успокаивала его
Рустициана.
-- Да на что ты надеешься? Уж не думаешь ли ты поднести ему приворотное
зелье? -- улыбаясь, спросил он.
-- Да, именно это я и думаю сделать и только жду новолуния -- иначе оно
не подействует.
Цетег с удивлением взглянул на нее.
-- Как, вдова Боэция верит такому вздору! -- вскричал он наконец.
-- Смейся, сколько хочешь, но сам увидишь его действие.
-- Но как же ты дашь ему налиток? Безумная, ведь тебя могут обвинить в
отравлении!
-- Не бойся. Никто ничего не узнает. Врачи велели ему выпивать каждый
вечер после прогулки стакан вина, к которому подмешивают какие-то капли.
Этот стакан ставят обыкновенно вечером на столе в старом храме Венеры. Этот
стакан нам и понадобится.
-- А Камилла знает об этом?
-- Храни Бог! Не проговорись и ты -- она предупредит его.
В эту минуту в комнату вбежала Камилла и со слезами бросилась к матери.
-- Что случилось? -- спросил Цетег.
-- Ах, он никогда не любил меня! -- вскричала Камилла. -- Он относится
ко мне с каким-то состраданием, снисходительностью; Часто замечала я в его