Феликс Дан. Схватка за Рим -
83 >
твое "лекарство" действительно смыло с меня последние следы юношества,
сделало меня вполне зрелым, хотя не в том смысле, как ты надеялся: оно
подвергло мою дружбу тяжелому испытанию, но, благодаря Богу, эта дружба не
только не погасла, но еще более укрепилась в этом испытании.
Слушай и удивляйся, что вышло из всех твоих планов.
Как ни тяжело было мне твое письмо, но, привыкший к послушанию, я в тот
же день отправился искать Валерия. И скоро нашел: он уже бросил торговлю и
живет в прекрасной вилле за городом. Он отнесся ко мне очень дружелюбно и
тотчас пригласил пожить у него. Его дочь... Да, ты предсказал верно: красота
ее сильно поразила меня. Но еще больше подействовало на меня величие души,
которое я открывал в ней с каждым днем. И особенно привлекала меня в ней та
двойственность, которая проходит через всю ее жизнь. Ты ведь знаешь историю
их семейства: мать Валерии, женщина очень набожная, посвятила ее с самого
рождения на служение Богу -- отдала в монастырь, где девушка должна была
провести всю свою жизнь. Однако отец ее, более язычник, чем христианин,
после смерти своей жены взял дочь обратно, пожертвовав в монастырь огромную
сумму на постройку церкви. Но Валерия думает, что небо не берет мертвого
золота вместо живой человеческой души, она считает себя связанной обетом и
думает о нем постоянно, хотя не с любовью, а со страхом, потому что она --
вполне дитя старого языческого мира, истинная дочь своего отца. Отец ее
заметил зарождающуюся во мне привязанность и, видимо, был доволен. Валерия
тоже относилась ко мне очень дружелюбно. Проходили дни. Мое чувство крепло,
и я был уверен, что Валерия согласится выйти за меня. Несколько раз я
собирался просить ее руки, но какое-то смутное чувство не допускало меня
высказаться, мне казалось, что я причиню этим зло кому-то другому, я считал
себя недостойным ее или непредназначенным ей судьбою -- и молчал. Однажды я
не мог совладать с собой и начал уже говорить... Как вдруг меня подавила