Феликс Дан. Схватка за Рим -
84 >
мысль: "Ты совершаешь грабеж". -- "Тотила!" -- невольно вскричал я из
глубины души и стал громко корить себя, что из-за нового счастья я почти
забыл своего друга, брата. "Нет, -- подумал я, -- твое пророчество не должно
исполниться -- эта любовь не должна отдалить меня от друга". И в тот же день
я отправился в город к Тотиле и пригласил его на виллу. Я, конечно, много
говорил ему о Валерии, но о своей любви к ней, не знаю сам почему, умолчал:
пусть, думал я, он сам все увидит и догадается.
На следующее утро мы вместе поехали на виллу. В доме нам сказали, что
Валерия в саду, -- она страстно любит цветы. Мы пошли к ней, Тотила впереди,
я за ним. И вот она стояла перед статуей своего отца и убирала ее свежими
розами. Она была так прекрасна, что Тотила, громко вскрикнув от восторга,
остановился, как вкопанный, на месте. Она взглянула на него и также вся
вздрогнула. Розы выпали из ее рук, но она не замечала этого. Я с быстротою
молнии понял, что и ее, и моя судьба решилась: они с первого взгляда
полюбили друг друга. Точно острая стрела пронзила мое сердце, но только на
одну минуту -- тотчас же с болью я почувствовал и чистую радость, без
малейшей зависти: они, созданные друг для друга, встретились наконец. Теперь
я понял, что удерживало меня раньше вдали от Валерии, почему именно его имя
сорвалось с моих уст: Валерия предназначена ему, и я не должен становиться
между ними.
О дальнейшем не буду говорить. Во мне еще столько эгоизма, святое
учение отречения имеет еще так мало власти надо мной, что -- к стыду моему
должен сознаться -- даже теперь еще сердце мое временами сжимается от боли,
вместо того чтобы радоваться счастью друга. Они любят друг друга и
счастливы, как боги, мне же остается радость любоваться их счастьем и
помогать им скрывать свою любовь от отца, который вряд ли согласится отдать
свою дочь Тотиле, пока будет считать его варваром. Свою же любовь я глубоко
скрыл: он не должен подозревать ее.