Феликс Дан. Схватка за Рим -
88 >
-- Вот твоя одежда садовника, -- сказала она, подавая готу темный
грубый! плащ и широкополую шляпу. -- А вот цветы. Ты говорил, что она любит
белые нарциссы. Я нарвала их для нее. Они так прекрасно пахнут.
-- Благодарю тебя, Мирьям. Ты добрая девушка, -- ответил Тотила.
-- Благословение Господа да будет над твоей золотистой главой, --
сказал старый Исаак, входя в комнату.
-- Здравствуй, старик, здравствуй! Какие вы добрые люди! Без вас весь
Неаполь знал бы мою тайну. Как мне отблагодарить вас? Но сегодня я уже в
последний раз переодеваюсь -- я решил открыто просить у отца Валерии ее
руку. И тогда мы вместе отблагодарим вас. Она часто расспрашивает меня о
тебе, Мирьям, и давно хочет видеть тебя. А теперь прощайте пока. Я ухожу.
И, надвинув на глаза широкополую шляпу, Тотила, в грубом плаще и с
корзиной цветов в руках, вышел из комнаты. Старый Исаак снял со стены связку
ключей и пошел отворить ему дверь.
Мирьям осталась одна. В комнате было тихо, через открытое окно
проскользнул первый серебристый луч луны. Мирьям осмотрелась, потом быстро
подошла к белому плащу, который Тотила оставил здесь, и прижалась к нему
губами. Затем встала, подошла к окну и долго смотрела на море, на высокие
горы и веселый город. Губы ее слегка шевелились, точно в молитве, и чуть
слышны были слова: "На реках Вавилонских сидя, плакал род Иуды. Когда же
придет день, в который утихнет твое страдание, дочь Сиона?"
Тотила между тем быстро шел по дороге и через час подошел к вилле
Валерии. Садовник, старый вольноотпущенный, был посвящен в тайну молодых
людей. Он взял корзину с цветами, а Тотилу отвел в свою комнату. Долго сидел
там молодой гот, ожидая часа, когда Валерия, простившись после ужина с
отцом, выйдет к нему в беседку. Наконец, луна поднялась на известную высоту,
и Тотила быстро направился к условленному месту. Вслед за ним пришла и
Валерия.
-- О Валерия, как невыносимо медленно тянулось время! Как я ждал этого