Феликс Дан. Схватка за Рим -
92 >
корону только при содействии Византии и, следовательно, будет в ее руках, и
византийцы явятся сюда раньше, чем у меня будет все готово к их встрече.
Нет, это мне не выгодно, надо как можно дольше не допускать их сюда".
-- Нет, -- громко ответил он. -- Мне нет расчета действовать против
Амаласунты. Я на ее стороне.
-- Быть может, это письмо изменит твое решение, -- сказал Петр, подавая
ему письмо Амаласунты к Юстиниану.
Цетег прочел его:
"Несчастная! -- подумал он. -- Она сама себя погубила: она призывает
византийцев, делает именно то, чего я опасался со стороны Теодагада. И
теперь они явятся немедленно, хочет ли она этого или нет. И пока она будет
королевой, Юстиниан будет играть роль ее защитника. Нет, Амаласунта --
конец!"
-- Неблагодарная! -- громко заявил он. -- За всю мою преданность она
готова погубить меня. Хорошо, господа, я ваш, и думаю, что мне удастся
убедить Амаласунту самой отказаться от короны в пользу Теодагада.
Благородство в ней сильнее даже властолюбия. Да, я уверен в успехе:
приветствую тебя, королева готов! -- и он поклонился Готелинде.
С нетерпением ожидала Амаласунта ответа Юстиниана на свое письмо:
положение ее после убийства трех герцогов было очень тяжелое. Народ обвинял
ее в убийстве и требовал избрания на ее место нового короля. Приверженцы
Балтов требовали кровавой мести. Необходимо было обезопасить себя, пока
придет помощь от Византии. И Амаласунта действовала решительно: чтобы
примириться с народом, она призвала ко двору и осыпала почестями многих
старых приверженцев Теодориха, героев и любимцев народа, во главе которых
был седобородый Гриппа. Им она поручила ключи от Равенны и заставила
поклясться, что они будут верно защищать эту крепость. И народ, видя своих
любимцев в такой чести, успокоился.
Оставалось еще обезопасить себя от мести сторонников Балтов. С этой
целью она решила привлечь к себе третий по знатности и могуществу род готов