Феликс Дан. Схватка за Рим -
94 >
-- Говори же, -- вскричала мать. -- Неужели ты станешь отрицать истину?
Неужели ты труслива, дочь Амалунгов? Девушка гордо подняла голову.
-- Нет, я не труслива и не буду отрицать истины. Я люблю.
-- Кого же?
-- Этого никакие силы в мире не заставят меня сказать, -- ответила
девушка с такой решительностью, что мать и не пыталась узнать.
-- Матасунта, -- сказала мать. -- Господь благословил тебя
замечательной красотой тела и души. Ты -- дочь королевы, внучка Теодориха.
Неужели корона, государство готов для тебя -- ничто?
-- Да, ничто. Я -- женщина и желаю любить и быть любимой, быть
счастливой и сделать счастливым другого. Слово же "готы", к стыду моему
должна сознаться, ничего не говорит моему сердцу. Быть может, я и не
виновата в этом: ты всегда презирала их, не дорожила этими варварами, и эти
впечатления детства сохранились во мне до сих пор. Больше того, я ненавижу
эту корону, это государство готов: они изгнали из твоего сердца моего отца,
и брата, и меня. Нет, я с детства привыкла смотреть на эту корону, как на
ненавистную силу.
-- О горе мне, если я виновна в этом. Но, дитя мое, если не ради
короны, то сделай это ради меня, ради моей любви.
-- Твоей любви, мать! Не злоупотребляй этим святым словом. Ты никогда
никого не любила -- ни меня, ни моего отца, ни Аталариха.
-- Но что же могла я любить, дитя мое, если не вас!
-- Корону, мать, и эту ненавистную власть. Да, мать, и теперь все дело
не в тебе, а в твоей короне, власти. Отрекись от нее: она не принесла ни
тебе, ни всем нам ничего, кроме страданий. И теперь опасность грозит не тебе
-- для тебя я пожертвовала бы всем, -- а твоей короне, трону, этому
проклятию моей жизни. И ради этой короны требовать, чтобы я пожертвовала
своей любовью, -- никогда, никогда!
-- А, -- с гневом вскричала Амаласунта. -- Бессердечное дитя! Ты не
хочешь слушать просьбы, так я буду действовать насилием: сегодня же ты