Феликс Дан. Схватка за Рим -
99 >
готы -- частью потому, что он был из рода Амалунгов, и частью потому, что
думали, что какой ни есть мужчина все же лучше, чем женщина. Правда,
наиболее горячие готские патриоты -- Тейя и другие -- не захотели было
признавать короля-труса. Но более благоразумные -- Гильдебранд, Витихис --
удержали их.
-- Нет, -- спокойно говорил Витихис, -- влияние Амалов на народ очень
велико, и Теодагад и Готелинда не согласятся отказаться от престола без
борьбы. А борьба среди сынов одного народа может быть допущена только в
случае крайней необходимости. Теперь же такой крайности нет. Теодагад,
конечно, слаб, но им могут управлять сильные. Если же он окажется совершенно
неспособным, то будет еще время низложить его.
Вечером в тот же день во дворце Равенны был дан роскошнейший пир по
случаю восшествия на престол нового короля. Шумно веселились с полными
чашами в руках и готы, и итальянцы, не подозревая, что в то же время в
комнате короля состоялся договор, который должен был уничтожить их
государство.
Король рано покинул залу пиршества, вслед за ним незаметно проскользнул
и Петр. Долго и таинственно разговаривали они, наконец, по-видимому, пришли
к соглашении).
-- Еще одно, -- прошептал король и, встав с места, приподнял занавес и
осмотрел другую комнату. Убедившись, что там нет никого, он возвратился на
прежнее место и продолжал. -- Еще одно. Чтобы все эти перемены могли
совершиться, было бы хорошо, даже необходимо, сделать безвредными некоторых
из этих варваров.
-- Я и сам уже думал об этом, -- отвечал Петр. -- Надо убрать с дороги
Гильдебранда, Витихиса.
-- О, ты хорошо узнал наших людей. Но, -- и он нагнулся к самому уху
Петра, -- ты забыл одного самого опасного: Тейю... Он должен быть уничтожен
прежде всех.
-- Разве этот мрачный мечтатель так опасен?
-- Опаснее всех! К тому же еще он личный мой враг, и отец его также был
мне враг.
-- Почему же?
-- Он был моим соседом под Флоренцией. Мне хотелось иметь его участок,