Феликс Дан. Аттила -
14 >
На ней была одна лишь белая одежда. Она сняла свой светло-голубой плащ
и повесила его на край телеги. Ее шея и поразительно красивые руки были
обнажены, и белая кожа только мерцала, не блестя, подобно беловатому
мрамору. Свободная одежда стягивалась на бедрах широким поясом из тонкой,
окрашенной в синий цвет, кожи; синий рубец подола заканчивался выше изящных
щиколоток, а ноги были обуты в красиво сплетенные из соломы сандалии,
зашнурованные на высоком подъеме красными ремнями.
На королевской дочери не было золота, кроме ее волос, составлявших
отдельное чудо в этом прекрасном существе, так поразительны были их
шелковистость и невероятное обилие. На расстоянии трех пальцев над ее белым
лбом, подобно царственной диадеме, положена была коса, а позади этой диадемы
масса волос разделена была на две роскошные косы, спускавшиеся ниже колен.
Выпрямившись во весь рост, она прислонилась к телеге, положив правую
руку на спину одного из коней, а другую подняв над глазами, защищаясь тем
самым от солнечных лучей. Она зорко наблюдала за работой девушек на ручье и
на лугу. Ее большие, блестящие, золотисто-карие глаза, цветом напоминавшие
орлиные, смотрели проницательно, решительно и смели; иногда она гордо
поднимала свой резко очерченный прямой нос и круглые, каштановые брови.
Внезапно, неожиданным движением тяжелая телега быстро подалась назад.
Передовой конь с ржанием, выражавшим смертельный ужас, метнулся задом на
парных коней и встал на дыбы. Казалось, телега и кони должны свалиться с
возвышенной дороги вниз, в долину.
Обе спутницы девушки с криком бросились назад, на холм.
Но принцесса, крепкою рукою схватив под уздцы взвившегося на дыбы коня,
наклонилась, с минуту что-то пристально рассматривала на земле, и потом
твердо и уверенно наступила на это правою ногою.
-- Вернитесь, -- спокойно сказала она, отбрасывая носком на дорогу
нечто, еще корчившееся в пыли. -- Она мертва.