Феликс Дан. Аттила -
17 >
так, хотя девушка продолжала идти вперед.
-- Посланница Фригги! -- вскричала Альбруна.
-- Богиня приветствует тебя, любимицу Асгардов, -- прибавила Ганна. Но
принцесса внезапно остановилась и молча подняла палец кверху. Из густой
верхушки высокоствольных буков слышалось воркование.
-- Дикий голубь! -- с радостно заблестевшими глазами прошептала
Альбруна.
-- Ты первая услышала его, госпожа! -- сказала Ганна.
-- А это значит...
-- Свадьба, замужество, -- улыбнулась Ганна, прижимаясь к белой руке
Ильдихо. -- Слушай, как нежно он воркует! И Фрейя также благосклонна к тебе
-- ведь это ее любимая птица.
Ильдихо покраснела до корней волос и, опустив свои длинные темные
ресницы, ускорила шаг.
-- Слушайте, -- произнесла она, как бы желая отвлечь мысли своих
спутниц, -- это другой звук. Издалека, из самой глубины леса! Слышите опять?
Короткий, но очаровательно сладкий и таинственный!
-- Это голос желтогрудого дрозда, -- пояснила Альбруна.
-- Золотого дрозда? Того, кто может сделаться невидимкою в своем
гнезде?
-- Да, ведь это он, очарованный королевский сын, превращенный в птицу
за то, что подстерег прекрасную богиню Остару, когда она купалась в глухой
лесной чаще.
-- Ему не следовало бы болтать о том, что он видел!
-- Но очарование может быть разрушено девушкой, родившейся в день
Водана, если она трижды поцелует его в желтую головку.
-- Поцеловать птицу! Но ведь это позволительно даже самой примерной
девушке, Ильдихо, не правда ли? -- спросила смуглая Альбруна.
-- Да, но тут не в птице дело, -- засмеялась Ганна, -- а после, когда с
нее свалятся перья и клюв...
-- Ну тогда была бы его очередь целовать.
-- Болтушки! -- уняла их Ильдихо. -- Что вы там толкуете о поцелуях?
Удивляюсь, как вам не стыдно!
-- Шутить можно и о поцелуях...
-- Если при этом не думать о том, о ком не говоришь вслух!
-- Конечно. А уж о королевском сыне в птичьих перьях наверное позволено