Феликс Дан. Аттила -
27 >
достаточно образования, чтобы не только хвалить книгу, но и купить ее...
-- Когда император неожиданно повелел мне сопровождать посольство, мне,
доселе никогда не пользовавшемуся милостями при дворе..
-- Как можешь ты быть в милости, патриций? Ты ведь оскорбительно
честен! Более того, ты неподкупен! Впрочем я не считаю доказательством
благосклонности это поручение к степному волку.
-- Прежде всего я написал духовную! Потом я сказал себе: друг Приск
должен ехать со мною, иначе я умру на дороге от скуки, от отвращения к
обществу моих спутников и от беспомощности в совершенно чуждой мне стране
варваров. Приск же, знающий все языки, желанный товарищ всех посланников,
знает также все страны и в том числе царство гуннов. Приск пожалеет своего
неученого друга...
-- Спасителя его жизни и чести! -- с горячностью пожимая руку сенатора,
вскричал обыкновенно холодный, сдержанный ритор. -- Когда несколько лет тому
назад величайший негодяй...
-- То есть Хризафиос!
-- Не мог подкупить меня в пользу нашего никуда негодного наместника на
персидской границе, его родственника, и донес императору о моих будто бы
тайных сношениях с персами, я уже был брошен в темницу бессмертных...
-- Почему называешь ты так государственную тюрьму?
-- Потому что никто не выходит из нее в образе смертного. Тогда ты,
презирая всемогущего евнуха, поручился за меня всем своим имуществом,
добился моего освобождения и с твоей помощью я в состоянии был доказать мою
невиновность Никогда не забуду я этого! И если бы у Аттилы действительно
была волчья пасть, как говорят няньки в Византии, для тебя, о Максимин, я
готов положить мою голову под его зубы. Но почему именно ты, а никто другой,
был избран для этого посольства, еще остается тайной. Как это случилось?
-- Довольно странным образом. Среди ночи я был разбужен рабом по
приказанию Вигилия, желавшего немедленно меня видеть. Тебе известно мое
глубокое презрение к этому человеку; в первую минуту я отказался. -- Он