Феликс Дан. Аттила -
30 >
мимо, спугиваешь целые стаи воронов. Там, за поворотом, висели сразу трое,
римляне, судя по лицам и одежде.
-- Да! Это были двое грабителей и римский лазутчик. Мой повелитель
умеет награждать их по заслугам! Таких молодцов мы судим без проволочек.
-- Но если это едут не разбойники, то кто же?
-- Узнаешь вечером.
И он узнал. Едва достиг поезд определенной заранее стоянки, где лошади
могли вдоволь напиться воды и наесться свежей травы, как уже от замеченной
на западе конницы к Эдико прискакали передовые всадники.
Сначала быстрые гунны, потом знатные римляне, а за ними следовали также
тяжело груженные повозки, хотя в меньшем числе.
Максимин и Приск медленно подъехали к прибывшим.
-- Ком Ромул! -- вскричал Максимин, соскакивая с коня.
-- Друг Примут! -- удивился Приск, следуя примеру сенатора.
Новоприбывшие в свою очередь спешились, и все четверо пожали друг другу
руки.
-- Я полагал, ты в Равенне, Ромул, -- сказал Максимин.
-- А я думал, ты у себя в Виринуме, Примут, -- сказал Приск. -- Какое
дело может привлечь сюда норикумского префекта?
-- Я же воображал вас обоих в Византии, -- отвечал Ком Ромул.
-- И мы встречаемся в гуннской степи! -- вздохнул префект Норикума.
-- Наша встреча... -- промолвил Приск.
-- Возбуждает одну лишь грусть, -- закончил префект. -- Я догадываюсь,
что наше назначение одинаково...
-- Вы посланы к Аттиле императором Феодосием? -- спросил Примут.
-- Да, просить мира! -- отвечал Максимин.
-- А нас отправил император Валентиниан с согласием на все требования
варвара, с данью, которую он назначил, и с просьбой о мире, какой бы ценой
он ни был куплен, даже не щадя нашей чести! -- с негодованием вскричал
Примут.
-- Но у меня есть еще особое тайное поручение! -- громко сказал
Максимин.
-- И у меня также, -- ответил Ромул.
-- Если ни золото, и никакое смирение не помогут мне уговорить царя
гуннов вложить в ножны свой страшный меч, я должен выставить ему на вид,