Феликс Дан. Аттила -
4 >
-- Или мы! -- вскричал Дагхар. Король Ардарих задумчиво молчал.
-- Разве можно более сносить его, граф Гервальт? -- спросил король.
-- Ты храбр и горд, как весь твой благородный народ. Должен ли я
напоминать тебе о том, что ты сам знаешь? И терпишь, подобно нам? Гунн
господствует повсюду. Ни Рим, ни Византия не дерзают восстать против него! А
страшного вандала Гейзериха, бича морей, он называет своим братом. Он
покорил все народы от Византии на востоке до Янтарных Островов Северного
Моря. И каково его господство? Один произвол! Иногда, по прихоти, он
великодушен, но вместе с тем отличается жестокостью, насилием,
святотатством. Ни короли, ни поселяне, ни женщины не могут считать себя в
безопасности от его прихотей и желаний. Но из побежденных им народов
безжалостнее всего поступает он с нами, белокурым и голубоглазым племенем,
считающим своими предками Асгардов. Нас, германцев, как называют нас
римляне, он стремится не только подавить, но и опозорить.
-- За исключением меня и моих гепидов, -- слегка выпрямившись, спокойно
произнес король Ардарих.
-- Правда, -- неохотно сказал Дагхар, -- тебя да еще остгота Валамера
он называет своими копьем и мечом. Вас он уважает, но за какую цену! И в
награду за что?
-- В награду за нашу верность, юный королевский сын.
-- Верность! Да разве это есть высшая слава? Меня учили иному в
королевском дворце скиров. Мой слепой отец, король Дагомут, когда я еще был
мальчиком, часто играл на арфе и пел: "Высшая слава, высшая почесть --
слушай и помни -- есть геройство". И я твердо запомнил эти слова.
-- И ты, юный Дагхар, славно перенял от отца и геройство, и игру на
арфе. Юноши и девушки одинаково превозносят тебя, как лучшего певца и
арфиста. И с радостью я видел также, как ты владел мечом в толпе византийцев
и склабенов. Но выучись еще одному, а учиться у старших не позорно, Дагхар:
начало всякого геройства есть верность.