Феликс Дан. Аттила -
40 >
гунны рождены злобными, нечистыми финнскими колдуньями, изгнанными за их
гибельные чары в далекие степи. Здесь-то от проклятого союза колдуний с
духами зла народились отвратительно-безобразные, кривоногие, грязные и
коварные гунны.
Дагхар пел с увлечением и страстью, особенно подчеркивая самые обидные
для гуннов места.
Ильдихо с участием смотрела на Эллака, стоявшего молча, с опущенными
глазами.
-- Благодарю, -- спокойно сказал он, когда певец кончил. -- Пение твое
поучительно. Ты лучше всего пел наиболее отвратительные части саги.
Очевидно, ты веришь этому. К сожалению, ненависть к гуннам до того въелась в
вас, что даже ты не сомневаешься в истине бабьих сказок!
-- Верю, потому что мне хочется верить, -- упрямо отвечал Дагхар, --
сага не лжет. Я пел ее не для тебя, мне жаль было огорчить тебя, но я охотно
пропел бы ее кому-то другому, в присутствии его вельмож и гостей!
-- Мне приятнее слышать звуки любви. Теперь спой мне любовную песнь. Ты
должен быть особенно искусен в этом роде!
-- Это правда! -- с сияющим взором вскричал Дагхар. -- И для моего
вдохновения достаточно одного лишь взгляда на нее!
С горячей страстью пропел он песню, полную самой нежной любви, и,
окончив, устремил пылающий взор на зардевшуюся невесту. Отбросив арфу, он
быстро подошел к ней с раскрытыми объятьями, но она строго отстранила его,
лишь на мгновение сжав его горячую руку. Между тем Эллак, подняв отброшенную
арфу и печально глядя на счастливую чету, тихо напевал гуннскую песню.
-- Прекрасная, печальная мелодия, хотя и гуннского характера, --
заметил Дагхар.
-- Эллак! -- произнесла Ильдихо, глядя в его большие темные глаза, --
то высокое благородное побуждение, которое привело тебя к нам, было
побуждением гота, а не гунна. Никогда больше я не назову тебя гунном. Ты не
чужой нам. Для меня ты сын Амальгильды, а не Аттилы.
-- Ты заблуждаешься, принцесса, и несправедлива к могучему завоевателю.