Феликс Дан. Аттила -
48 >
животное снова заревело, глухо и жалобно.
-- Стойте! -- приказал Аттила. -- Отпустите его! Снимите все веревки!
Отойдите все!
И он с левой стороны подошел к буйволу, стоявшему неподвижно, в
изумлении от неожиданной свободы.
Высоко в воздухе блеснул острый как бритва, тяжеловесный топор,
занесенный рукой Аттилы, и лезвие его, опустившись на затылок еще
неопомнившегося зверя, сразу отделило голову от туловища: кровь хлынула
широкою струею, массивное тело покачнулось и тяжело рухнуло на землю.
Восторгу гуннов не было границ, и нескончаемые крики их оглушили и
ошеломили чужеземцев. -- Аттила! Отец наш! Великий властелин! Повелитель
мира! Нет равного Аттиле! -- слышались восклицания среди несмолкаемого рева
возбужденной толпы.
Когда наконец шум и крики стихли, послы сочли эту минуту удобной для
представления владыке гуннов. Эдико согласился исполнить их желание и,
пройдя
I
мимо леса почтительно поднявшихся перед ним копий, прошептал что-то на
ухо Аттиле.
Но Аттила не удостоил их даже взглядом. На его желтом лице мгновенно
вспыхнул и погас легкий румянец. Было ли это движение гнева или радости?
-- Послы от императоров? -- громким голосом произнес он по-латыни. --
Это не к спеху. Мне донесли о прибытии послов от финнов, астов, угугуров,
акациров н еще трех народов, имена которых я забыл. Всех их приму раньше.
То же самое он повторил на гуннском языке, обратившись к своим вождям,
и, повернувшись спиной к римлянам, медленно, но с достоинством поднялся по
высокой лестнице, ведущей в его деревянный дворец.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Вечером того же дня в лучшей комнате одного из красивейших домов лагеря
сидели два человека, погруженные в откровенную беседу, это было жилище
Хелхаля.
С потолка спускалась лампада изящной восточной работы, разливавшая
мягкий ровный свет. Комната была убрана в диком, чисто гуннском вкусе:
кругом расставлены были низкие деревянные скамейки. Пол и стены покрыты были