Феликс Дан. Аттила -
51 >
предками верований тебе годятся только те, которые благоприятны для тебя.
Берегись! Боги не позволяют смеяться над собою!
-- Ты угрожаешь, -- спокойно, но приподняв голову, произнес Аттила. --
Забыл ты с кем говоришь, старик?
-- Не забыл: я говорю с Аттилой, перед которым трепещет мир, но не боги
и не Хелхаль. Хелхаль сажал тебя малюткой на коня, учил тебя сжимать кулачок
и наперегонки бегал рядом с твоей беленькой лошадкой, а когда мальчуган раз
свалился с нее на всем скаку, Хелхаль подхватил мальчугана вот этими руками.
Пока Хелхаль жив, он будет говорить тебе правду.
-- Ты знаешь, я могу выносить ее.
-- Часто. Но не всегда. Твой ум подобен плохо прирученному степному
волку. Великодушие твое -- свободно привязанный намордник. Вздумается
хищному зверю сбросить его, и...
-- Да, да, -- тихо произнес Аттила, -- самые разумные усилия духа не
могут сразу уничтожить врожденную дикость, наследие многих поколений. Но
будь справедлив ко мне, старик, подумай: тысячи народов покорны моему бичу;
бесчисленные боги, в которых они веруют. Гунн, христианин, еврей, германец,
римлянин -- каждый клянется, что его бог -- единый, истинный. Что должен
делать я, властитель всех этих народов? Должен ли я верить во всех их богов,
из которых один исключает другого? Или лучше не верить ни в одного?
Хелхаль сделал движение ужаса.
-- Или должен я выбрать то, что мне больше всего нравится и во что я
могу верить без притворства и самообмана? Я так и делаю. Прежде всего я верю
в самого себя и в мою звезду, а затем в того, кто послал меня на землю, в
бога мщения и войны.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Старик успокоился и с воодушевлением взглянул в его лицо.
-- А твои гунны и Хелхаль верят в тебя еще больше, чем ты сам! --
вскричал он. -- Больше, чем в предания предков! И доказательством служит
именно то, о чем мы только что говорили.
-- Что ты хочешь сказать?
-- Ну ведь ты знаешь, -- понизив голос, продолжал старик, -- что из