Феликс Дан. Аттила -
62 >
-- Вигилий, господин.
-- Да, Вигилий! -- продолжал Аттила, с досадой двинув правым коленом,
так что нетронутое послание императора слетело на пол. -- Как осмеливаешься
ты, дерзкое животное, снова являться передо мною, прежде чем мне выданы все
перебежчики? Ведь я приказал тебе перевести это требование твоему
императору! Думаете вы, я потерплю, чтобы под вашими знаменами сражались
против меня мои же беглые рабы? Все мои подданные пусть знают, что от Аттилы
нет бегства, от его гнева нет спасения. Никакая крепость, никакая городская
стена не могут служить защитой от меня: вот этой рукою я вырву моих врагов
из золотых дворцов самой Византии!
И он протянул вперед правую руку.
-- Мы явились сообщить тебе, -- боязливо начал Вигилий, -- что в нашей
стране осталось лишь семнадцать беглецов или перебежчиков, как ты называешь
их. Но они уже отосланы к Эгинтию, начальнику пограничных войск в империи, и
он немедленно доставит их тебе в цепях.
-- Семнадцать? Ты еще узнаешь их настоящее число. Вы же, посланники
императора Равенны, знайте: я отказываюсь от выдачи мне похитителя моей
военной добычи из Виминациума, но на условии, о котором вы услышите после.
Кто здесь Максимин, достойнейший сенатор императора Византии?
-- Мое имя Магнус Аврелий Максимин.
Взор царя, серьезный и благосклонный, остановился на благородном лице
старика.
-- Дозволь, о повелитель гуннов... -- начал Приск.
-- Когда со мною говорят, меня называют господин...
-- Дозволь, о господин гуннов...
Аттила скривился, но втихомолку, его рассмешила изворотливость ритора,
который продолжал:
-- Дозволь мне, по повелению моего императора, изложить тебе ясно и
подробно все обстоятельства дела. Ты требуешь от императора Феодосия выдачи
всех тех, называемых тобою перебежчиками, которые вследствие каких-либо
причин-
предпочли выселение пребыванию под твоим крепким владычеством.
Это
происходит, вероятно, потому, что твои законники не всегда судят твоих