Феликс Дан. Аттила -
64 >
толстые губы. -- Вы жалуетесь, что ваша государственная казна пуста, --
продолжал он, -- но почему она пуста? Потому что императоры ваши тратят
громадные деньги на бессмысленные зрелища, состязания, на ненужную роскошь,
на изумительные постройки! Народ, у которого нет больше достатка в железе,
чтобы отразить соседей, должен и свое золото отдавать этим соседям, имеющим
на него неоспоримое право. Как дерзаете вы так расточать мое золото,
хранящееся в ваших сундуках? Но однако, какой я варварский болтун, не так
ли, мудрый ритор Приск? Прости, благородный патриций, мы, гунны, умеем
только ездить верхом, а не сплетать красивые речи. Да и дела свои я не
способен разбирать по порядку. Вот я беседую с вами, а между тем еще не
расспросил моего посла, Эдико, как он исполнил свое поручение и как провел
время в великолепной Византии?
Послы изумленно переглянулись.
-- Неужели он и в самом деле еще не расспросил его? -- прошептал Примут
в недоумении.
-- Наверное! -- также тихо отвечал Приск. -- Внимание, о Максимин!
Сейчас мы узнаем тайну Эдико!
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Говори откровенно, -- приказал царь, -- этих византийцев незачем
стесняться. Они ведь друзья наши, а от друзей у гуннов нет тайн.
Эдико выступил вперед, глубоко поклонился и начал совершенно спокойно:
-- В несравненной Византии я видел, слышал и испытал нечто невероятное.
Правду сказал тот готский король, который, прожив в этом городе несколько
дней, воскликнул:
"Здесь существует множество вещей возможных и столько же невозможных!"
Послы обменялись довольными взглядами.
-- Даже невозможных? -- медленно спросил Аттила.
-- Суди сам, мой господин, возможно или невозможно то, что пережил я,
твой посол. Ты сам назовешь это невозможным. И доказательство я положу на
твои колени.
Все присутствующие с напряженным вниманием слушали германца, начавшего
свой рассказ.
-- Вигилий пришел за мной в отведенный мне дом и повел меня к Хрисафию,