Феликс Дан. Аттила -
67 >
хладнокровно сказал мне: "Умертви Аттилу..."
Стены задрожали от криков ярости, ужаса и изумления.
-- Умертви Аттилу, беги в Византию и будь после меня первым по
могуществу, богатству и величию... Хорошо, что по византийскому придворному
обычаю я оставил мое оружие при входе. Иначе боюсь, что в гневе своем я убил
бы обоих разбойников. Вскочив с мягкого ложа как ужаленный, я хотел бежать
прочь, когда внезапно, сам не знаю как, передо мной встала кровавая тень
моего отца, и я вспомнил ту клятву, которую некогда произнес... Ты знаешь, о
господин?
Аттила утвердительно кивнул.
-- И тень отца моего произнесла: "Никогда не можешь ты лучше исполнить
своей клятвы, как раскрыв перед всем светом позор императора, его
предложение тайного убийства!
Римляне смотрели друг на друга в безмолвном, неподвижном ужасе.
-- Это... невозможно... -- проговорил Максимин.
-- Ты получишь доказательство, -- спокойно продолжал Эдико.
-- Что невозможно... для Хрисафия? -- мрачно прошептал Приск сенатору.
-- Тебя, достойнейшего и благороднейшего из всех вельмож столицы, --
говорил германец, -- избрал я своим спутником для того, чтобы ты был
свидетелем моего рассказа. Обуздав свой гнев и оскорбленную честь, я
согласился на гнусное предложение. Для того чтобы уверить их в моей
искренности, я потребовал с них плату в пятьдесят фунтов золотом, будто бы
для раздачи воинам, с которыми я стою на страже у палатки гунна.
-- Вот золото! -- радостно вскричал евнух и отсчитал требуемую сумму,
которую всыпал в черный кожаный кошелек...
Вигилий застонал и скорчился под руками гуннов.
-- Нет, -- сказал я, отстраняя кошелек, -- теперь я не возьму награду.
Прежде нужно сделать дело, а потом брать плату. Ведь, кажется, император
отправляет послов к гуннам?
-- Да! -- отвечал Вигилий. -- И я уже назначен в посольство. Дай мне
кошелек, Хрисафий, я спрячу его покуда.
И евнух повесил ему на шею кошелек, который он с тех пор всегда носит