Феликс Дан. Аттила -
7 >
порождение ада! Так говорят, между собой наши жрецы. Ни копье, ни меч, ни
какое другое оружие не может поранить и убить его. Я сам видел это. Я был
рядом с ним в Галлии, я упал, как сотни и тысячи падали кругом под тучами
стрел и копий: он же стоял прямо и недвижно и смеялся! Я видел, как от его
дуновения римские стрелы, подобно соломинкам, отскакивали от его плаща. И
что он -- не человек, лучше всего доказывает его жестокость! -- он замолчал
и закрыл лицо руками.
-- Тридцать лет тому назад, -- снова заговорил он, -- я был еще
мальчиком, но до сих пор помню страшную картину: пойманные им в заговоре
против него, мой старый отец, брат и ни в чем неповинная мать корчились и
вопили от мук, посаженные на острые колья. На наших глазах мои четыре
красавицы-сестры были замучены до смерти им и его всадниками! Меня он бросил
лицом на трепетавшее тело отца и произнес: "Такова награда вероломству
против Аттилы. Мальчик, научись здесь верности". И я научился ей! --
дрожащими губами докончил он.
-- Научился ей и я, -- сказал король гепидов, -- хотя .иначе, но еще
внушительнее. Ужас я победил в себе, это я уже и сделал! Но мои узы
нерушимы: я связан честью! Подобно тебе, друг Визигаст, в былое время я
также находил его иго нестерпимым и захотел спасти свой народ и весь мир.
Все было готово: союз с Византией, тайные заговоры со многими германскими
королями и вождями склабенов. За три ночи до условленного срока я спал в
своей палатке. Проснувшись, я увидел возле своего ложа его самого! В ужасе я
хотел вскочить. Он спокойно удержал меня рукой и слово в слово передал мне
весь мой план и все договоры, занявшие четыре страницы римского письма!
-- Остальные семнадцать все уже распяты, -- прибавил он в заключение.
-- Тебя же я прощаю. Я оставляю тебе твое королевство. Я доверяю тебе. Будь
мне верен отныне.
-- В тот же день, -- продолжал король гепидов, -- он охотился со мной и
с моими гепидами в дунайском лесу. Утомившись, заснул, положив голову ко мне