Феликс Дан. Аттила -
71 >
хвастовство. Но это еще не все: самая горькая истина у меня в запасе. Один
из этих цезарей, оказавшийся перед целым светом презренным убийцей, слишком
труслив, чтобы самому решиться на преступление. Он старается подговорить,
моего ближайшего слугу. Но германец оказался слишком верен и горд, слишком
умен даже для византийских лицемеров. Он предал не меня, а предателя. И кто
готов был помогать ему? Посол императора! Так император попирает все
древнейшие, священнейшие обычаи народов, свято чтимые даже дикими скифами.
Слушайте же, мои гунны, слушайте, мои германцы и склабены, и все племена
земные: бесчестен Рим, низок император римлян, позорно имя цезаря, и я с
презрением плюю в лицо всей римской империи... А вы, послы, слушайте
условия, на которых я пощажу ваши государства от войны: к моим двумстам
женам я требую еще одну -- Гонорию, сестру императора. Ты говоришь, что она
уже замужем, Максимин? Что за беда! Даже если бы я захотел взять у
императора его собственную жену, то он отдал бы мне ее из боязни перед
полчищами моих гуннов. Но мне ее не нужно, -- усмехнулся он, -- она
безобразна, его Василиса, не то что красавица Гонория. Несколько лет тому
назад она тайно прислала мне свой портрет и обручальное кольцо, умоляя меня
взять ее в жены. Конечно, я знаю, что я не очень красив, но и она это знает.
Римлянка в порыве страсти готова выйти замуж хоть за сатану. Так вот,
замужем она или нет, я хочу теперь взять ее, а с нею приличное приданое. Вы
должны уступить мне всю область вдоль Дуная от моей пеонийской границы до
Новэ во Фракии -- это в длину, а в ширину -- пространство пятидневной
гуннской скачки. Вы же не должны ни устраивать ярмарок на Дунае, ни
поселяться возле моих владений ближе, чем Наисс.
-- Даже если бы ты и получил руку Гонории, -- отвечал один из послов
Ромул, -- ты все равно не имел бы права на область... По римскому праву
землею владеют мужчины, а не женщины.