Феликс Дан. Аттила -
74 >
Он сообразил, что роксаланы многочисленнее и сильнее нас, и продал нас им.
Однажды ночью явились к нам императорские полководцы с римлянами и
роксаланами, и началась резня: беззащитных убивали в постелях, пленников
отвели, как рабов, на византийские рынки, и обработанную землю отдали во
владение роксаланам. В эту ночь двое из моих братьев были умерщвлены, а двое
взяты в плен. Раненый отец мой со мной и немногими из наших успел скрыться в
лесу. Здесь на нас напали гунны из той самой орды, с которой мы бились во
многих кровавых схватках за Византию. Нас привели к Мунчуку, и мы думали,
что настал наш последний час. Но гунн сказал:
-- Несчастие отважных для нас священно. Вы испытали верность римлян,
испытайте же теперь дикость гуннов.
И, развязав наши узы, он дал нам пищи и вина, и собственными руками
перевязал раны моего отца, убившего многих из его лучших всадников. С тех
пор мы служим гуннам. Нам никогда не пришлось в этом раскаиваться. Отец мой
умер, пронзенный римской стрелой, и на смертном одре под самой страшной
клятвой, данной мною от всего сердца, взял у меня обещание вечной ненависти
к Византии и Риму и непримиримой с ними вражды. Клятву эту я должен завещать
моим детям, и так передавать ее из рода в род. Я исполнил его завет!
-- Исполнил вполне? -- после долгого молчания спросил Максимин. --
Разве у тебя есть сын?
--Да!
-- И ты воспитываешь его в ненависти к римлянам и для мщения Риму? И он
дал эту клятву?
-- Конечно, римлянин! И намерен свято держать ее! -- раздался звучный
голос. Прекрасный стройный мальчик лет пятнадцати, незаметно шедший все
время за Эдико и слышавший весь разговор, выбежал вперед, обнял отца и
убежал.
-- Вот мой сын. Он будет верен своей клятве, мой Одоакр!
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Когда утром послы вышли из дома, чтобы отправиться в обратный путь, они
с изумлением увидели, кроме приготовленных для них носилок, повозок и
лошадей, еще несколько повозок и превосходных коней.