Феликс Дан. Аттила -
96 >
прочти! Ардарих открыто возмутился против тебя! Он собрал все свое войско
недалеко отсюда! Шваб Гервальт бежал к нему! Германцы восстали!
Безмолвие было ему ответом.
-- Так я сам отворю дверь, не боясь твоего гнева! -- закричал старик,
вынимая из-за пояса вверенный ему ключ и вкладывая его в замок. Замок
щелкнул, но дверь все-таки не отворялась, несмотря на то, что он изо всех
сил толкал ее руками и коленями.
-- Господин запер ее изнутри на задвижку! Зачем сделал он это?
Позади Хелхаля стояли испуганные, напряженно следившие за ним часовые.
-- Назад, прочь отсюда! -- крикнул он на них, и они смиренно отошли,
как побитые собаки.
-- Аттила! Ильдихо! Отоприте! Узнайте важные вести! Германцы восстали!
Тяжелая задвижка медленно отодвинулась, и дверь раскрылась. Хелхаль
бросился в комнату, захлопнув за собой дверь, у которой молча остановилась
бледная Ильдихо.
В спальне царил полумрак, яркое солнечное сияние не пробивалось сквозь
спущенные занавеси, и Хелхаль с трудом мог наконец разглядеть окружающее.
Прежде всего он увидал золотую чашу, принесенную им сюда вечером,
полную вина. Теперь она лежала на устланном мехами полу в какой-то красной
луже, похожей на кровь, но это должно было быть вино, потому что сильный
аромат наполнял комнату. Хелхаль перешагнул через лужу и подошел к постели.
Аттила лежал на ней недвижим, распростертый на спине. Казалось, он
крепко спал, но старик приметил, что все его лицо было закрыто пурпуровым
покрывалом, за исключением широко раскрытого рта.
-- Он спит? -- спросил он Ильдихо.
Но она стояла по-прежнему неподвижно и не отвечала ему.
Тогда он откинул покрывало и с ужасом вскрикнул.
Широко раскрытые, стеклянные глаза с налитыми кровью белками взглянули
на него, багровое лицо застыло в страшной, полной смертельной муки, судороге
и было безобразно раздуто, подбородок, шея и белая шелковая одежда залиты
были кровью.
Хелхаль не хотел верить своим глазами.