Феликс Дан. Аттила -
97 >
-- Господин! -- позвал он, тряся его за руку, но рука тяжело свесилась
вниз.
-- Господин! -- Он с трудом приподнял тяжелое, еще теплое тело. --
Аттила! Проснись! Ты ведь только спишь!
-- Нет, он умер! -- спокойно произнесла девушка.
-- Умер? -- дико закричал старик, выпуская его. -- Нет, нет! --
полуприподнятое тело Аттилы грузно упало на ложе. -- Умер? Умер! О горе: я
вижу, его задушила кровь! Как часто я уже боялся этого! О! На этот раз это
сделало вино!
-- Нет. Я задушила его. Он напился вина и заснул. Но скоро опять
проснулся и хотел... принудить меня... быть его женой. Тогда я задвинула
задвижку для того, чтобы часовые не прибежали ему на помощь. Я задушила его
моими волосами...
-- Убит женщиной! -- с горестью воскликнул старик, схватившись за
голову. -- Молчи, несчастная! Проклятая! Если бы гунны узнали об этом, ими
овладело
бы отчаяние! Великий Аттила пал от руки женщины! Его дух навеки проклят
и навеки осужден пресмыкаться в образе червя!
И старик, бросившись на колени перед трупом, осыпал поцелуями его лоб и
руки.
Девушка внимательно слушала отчаянные восклицания Хелхаля: ей были
достаточно знакомы понятия гуннов о переселении душ, и она поняла все
значение слов старика.
-- Неужели это правда? -- снова спросил он, все еще сомневаясь в
причине смерти своего господина.
-- Не думаешь ли ты, что Ильдихо может лгать? Не легко мне было
победить отвращение и дотронуться до этого чудовища. Но борьба была коротка:
опьянение сделало его почти беззащитным.
-- Да, это правда! -- простонал старик. -- Я вижу в его зубах прядку
желтых волос! О, это ужасно! -- Он закрыл ковром лицо мертвеца. -- Л не могу
смотреть на него! Погоди же ты, убийца! Еще три дня тебя хранит священный
праздник, а на четвертый ты и твои сообщники, вы умрете неслыханной смертью!
Он отворил дверь, позвал часовых и передал им девушку, приказав
запереть ее в одной из старых башен, отдаленных от всякого жилья.