Роберт Грэйвс. Я, Клавдий -
10 >
ним сгинет и латинский язык. К тому же греческий -- язык самого Аполлона.
Я буду аккуратен с датами (которые, как вы видите, я выношу на поля) и
с именами собственными. Мне даже вспоминать не хочется, сколько, работая над
историей Карфагена и Этрурии, я провел мучительных часов, пытаясь отгадать,
в котором году произошло то или иное событие, действительно ли такого-то
человека звали так-то или он был сыном, внуком, возможно, даже правнуком
этого человека, а то и вовсе не состоял с ним в родстве. Постараюсь избавить
будущих историков от подобных мук. Так, например, в моей книге есть
несколько персонажей по имени Друз: мой отец, я сам, мой сын, мой двоюродный
брат, мой племянник; всякий раз, что я буду упоминать это имя, я буду
отмечать, -- кого именно я имею в виду. Еще один пример: говоря о своем
наставнике Марке Порции Катоне, я не оставлю никаких сомнений в том, что он
не был ни Марком Порцием Катоном Цензором, развязавшим третью Пуническую
войну, ни его сыном с тем же именем, известным знатоком законов и автором
юридических трудов, ни его внуком-консулом, которого звали точно так же, ни
правнуком с тем же именем, врагом Юлия Цезаря, ни праправнуком, убитым в
битве при Филиппах, а был его абсолютно ничем не прославившимся
прапраправнуком все с тем же именем, который никогда не занимал никаких
высоких общественных постов да и не заслуживал их. Август сделал его моим
наставником, а затем воспитателем молодых римлян из знатных семей и сыновей
иноземных царей, ибо, хотя его имя давало ему право занимать самые высокие
должности, его жестокость, глупость и педантизм не позволяли ему стать
ничем, кроме простого учителя.
10 г. до н. э.
Чтобы определить время, когда происходили эти события, я думаю, самое
лучшее будет сказать, что я родился в 774 году от основания Рима Ромулом и
спустя семьсот шестьдесят семь лет после первой Олимпиады и что император
Август, чье имя вряд ли будет забыто даже через тысячу девятьсот лет, к тому