Роберт Грэйвс. Я, Клавдий -
12 >
который он построил на Палатинском холме возле своего дворца. Спустя
некоторое время после смерти Августа в мои руки попала уникальная книга из
его личной исторической библиотеки. Она называлась "Сивиллины диковины:
исключенные из канона пророчества, сочтенные жрецами Аполлона поддельными".
Стихи были переписаны прекрасным почерком Августа, с теми типичными для него
ошибками, которые он сперва делал по невежеству, а затем не исправлял из
гордости. Большая часть этих стихов, судя по всему, не произносилась ни
одной из сивилл, в экстазе или без него, и была сочинена безответственными
людьми, которые желали прославить себя и свой род или навлечь проклятье на
род соперников и для того приписывали божественное происхождение собственным
фантастическим вымыслам. Я заметил, что род Клавдиев больше всех
усердствовал по части таких подделок. Однако я нашел там два или три
стихотворения, судя по их языку, сравнительно старых и, по-видимому,
действительно вдохновленных богом, которые Август, чье слово было законом
для жрецов Аполлона, не включил в канон из-за их вполне ясного и
устрашающего смысла. У меня нет более этой книжицы. Но я помню слово в слово
-- да его и невозможно забыть -- самое поразительное из этих, несомненно
подлинных, предсказаний, записанных как по-гречески, так и, подобно большей
части ранних пророчеств в каноне, в приблизительном переводе на латынь. Вот
как оно звучит:
Минует век с Пунических войн --
К лохматому в рабство Рим попадет.
Лохматый сей, впрочем, будет лыс.
Одним он муж, а другим -- жена.
Ему гарцевать на коне без копыт,
А жизни лишит его сын не сын,
И встретит он смерть не в бою.
И к власти придет лохматый второй,
Лохматому первому сын не сын.
Лохматый сей впрямь будет лохмат.
Он сделает мраморным глиняный Рим,
Но цепью невидимой свяжет его.
Погубит его жена не жена,
И рад будет гибели сын не сын.