Роберт Грэйвс. Я, Клавдий -
13 >
Лохматый третий к власти придет,
Второму лохматому сын не сын.
И грязью покрыт, и кровью облит,
Лохматый сей, впрочем, будет лыс.
Победы и беды увидит с ним Рим.
А гибели рад будет сын не сын,
С подушкой вместо меча.
Четвертый лохматый к власти придет,
Лохматому третьему сын не сын.
Лохматый сей, впрочем, будет лыс.
Кощунства и яды увидит с ним Рим,
Погибнет же он от удара коня,
Что в детстве его носил.
Лохматый пятый к власти придет,
Он к власти придет, не желая ее.
Его недоумком считают вокруг.
Лохматый сей впрямь будет лохмат.
Он воду даст Риму и хлеб зимой,
Погубит его жена не жена,
И рад будет гибели сын не сын.
Шестой лохматый к власти придет,
Лохматому пятому сын не сын.
Он даст Риму пляски, пожар и позор,
Родительской кровью себя запятнав.
Лохматый седьмой не придет никогда.
Кровь хлынет из гроба ручьем.
Августу, должно быть, было ясно, что первый из "лохматых", то есть
Цезарь (ведь слово "цезарь" означает "волосатый"), -- его двоюродный дядя
Юлий, усыновивший его. Юлий был лыс и прославился своим блудом -- равно с
женщинами и с мужчинами; его боевой конь, как гласит молва, был чудовищем с
человеческими ступнями вместо копыт. Юлий вышел живым из многих боев и погиб
наконец в сенате от руки Брута. А Брут, хотя и считался сыном другого
человека, был внебрачным сыном Юлия. "И ты, дитя?" -- сказал Юлий, когда тот
бросился на него с кинжалом. О Пунических войнах я уже писал. Во втором из
цезарей Август наверняка узнал себя. И действительно, глядя под конец жизни
на великолепные храмы и общественные здания, воздвигнутые на месте прежних
по его указу, и думая о том, как он всю жизнь старался укрепить и прославить
Рим. Август похвалялся. что получил Рим глиняным, а оставляет его в мраморе.
Но тех вещих строк, что касались его смерти, он, по-видимому, или не понял,
или не поверил им, однако совесть не позволила ему уничтожить стихотворение.