Роберт Грэйвс. Я, Клавдий -
24 >
была, по его убеждению, испытывать, и делала все тихо, не нарушая приличий,
-- молодых женщин, безмолвных в присутствии императора, словно духи,
явившиеся ему во сне (Ливия сама выбирала их на сирийском невольничьем
рынке, так как Август предпочитал сириек), проводили ночью к нему в спальню,
подав сигнал стуком в дверь и позвякиванием цепи, а рано утром с таким же
сигналом уводили. То, что Ливия улаживала это так заботливо и оставалась ему
верна, несмотря на его бессилие, Август, должно быть, считал доказательством
самой искренней ее любви. Вы можете возразить, что Август в его положении
мог утолить свой аппетит без помощи Ливии в качестве сводницы -- самые
прекрасные женщины мира, будь то рабыни или свободнорожденные, девицы или
замужние, были готовы его ублажить. Верно, но после женитьбы на Ливии ему,
как он однажды сказал, ничего не лезло в горло, хотя, возможно, это могло,
напротив, означать, что сама Ливия была несъедобна.
Так что у Ливии не было оснований ревновать Августа, разве что к своей
золовке, моей второй бабке, Октавии, чья добродетель вызывала у всех такое
же восхищение, как ее красота. Ливии доставляло злобное удовольствие
сочувствовать ей по поводу неверности Антония. Она дошла до того, что
сказала, будто Октавия сама во всем виновата: нечего было так скромно
одеваться и так чинно вести себя. Марк Антоний, указывала она, был человеком
больших страстей, и, чтобы держать его в руках, женщина должна сочетать
добродетель римской матроны с хитростями и уловками восточной куртизанки.
Октавии надо было последовать примеру Клеопатры; египтянка, хоть и была
старше Октавии на восемь лет и уступала ей в красоте, знала, как разжечь и
как утолить похоть Антония. "Такие люди, как он, настоящие мужчины,
предпочитают пикантное полезному, -- нравоучительно заключала Ливия. -- Для
них червивый зеленый сыр вкуснее свежего творога". "Держи своих червей при
себе!" -- вспыхивала Октавия.