Роберт Грэйвс. Я, Клавдий -
25 >
Сама Ливия одевалась очень богато и употребляла самые дорогие восточные
духи, но в домашнем хозяйстве не допускала никакой расточительности и вела
его, как она хвалилась, в старинном римском духе по следующим правилам:
простая, но обильная пища, регулярные семейные богослужения, никаких горячих
ванн после еды, постоянная работа для всех и суровая экономия. Под "всеми"
понимались не только рабы и вольноотпущенники, но и каждый член семьи.
Бедняжка Юлия, тогда еще девочка, должна была подавать пример прилежания.
Она вела очень тоскливую жизнь. Каждый день она чесала и пряла шерсть, ткала
пряжу и занималась рукоделием; даже в зимние месяцы ее поднимали с жесткой
постели до рассвета, чтобы она успела выполнить все свои задания. А
поскольку мачеха считала, что девушки должны получать широкое общее
образование, Юлии было велено, помимо всего прочего, выучить наизусть
гомеровские "Илиаду" и "Одиссею".
Юлия должна была также для удобства Ливии вести дневник, где
записывалось, какую она сделала работу, какие прочитала книги, какие вела
разговоры и так далее, что было для девушки большим бременем. Ей не
разрешалось заводить знакомство с мужчинами, хотя те не раз поднимали чаши в
честь ее красоты. Один юноша из старинного рода, сын консула, известный
безупречным поведением, набрался смелости представиться ей однажды в Байях
под каким-то учтивым предлогом, когда она совершала свою ежедневную
получасовую прогулку у моря в сопровождении одной лишь дуэньи. Ливия,
завидующая красоте Юлии и любви к ней Августа, отправила юноше очень суровое
письмо, где говорилось, что ему нечего и ждать какого-либо общественного
поста от отца девушки, чье доброе имя он пытался запятнать своим недопустимо
фамильярным поступком. Саму Юлию также наказали -- не разрешили выходить за
пределы сада при вилле. Примерно в это время Юлия совершенно облысела. Я не
знаю, приложила ли к этому руку Ливия, вполне возможно, что да, хотя, спору