Роберт Грэйвс. Я, Клавдий -
29 >
просил Августа о дружбе и покровительстве? Разве Август не оборвал династию
египетских царей, которая возникла не меньше чем за пять тысяч лет до
возникновения Рима? А какие только чудовищные предзнаменования не возникали,
когда произошло это роковое вмешательство в историю! Разве не доносился из
туч лязг оружия, не шел кровавый дождь? Разве на главной улице Александрии
не возникла вдруг гигантская змея, издавая неправдоподобно громкое шипение?
Разве не явились людям призраки мертвых фараонов? Разве не хмурились их
изваяния? Разве Апис, священный бык Мемфиса, не разразился слезами, жалобно
мыча?.. Так моя бабка рассуждала сама с собой.
Большинство женщин вообще не честолюбивы, те немногие, кто честолюбив,
не переходят границ дозволенного. Но Ливия была единственной в своем роде:
ее честолюбие вообще не знало границ, и при этом она оставалась абсолютно
хладнокровной и уравновешенной, делая шаги, за которые любую другую женщину
сочли бы безумной. Даже я, имевший такую прекрасную возможность наблюдать за
ней, лишь постепенно стал догадываться, и то в общих чертах, каковы ее
настоящие планы. При всем том, когда это наконец полностью обнаружилось, я
был потрясен. Но, пожалуй, все же лучше перечислить поступки Ливии в
исторической последовательности, не задерживаясь подробно на ее скрытых
мотивах.
По ее совету Август убедил сенат создать два новых божества, а именно:
богиню Рому, олицетворяющую женскую душу римской империи, и полубога Юлия,
воинственного героя, обожествленного Юлия Цезаря (то, что Юлий при жизни не
отказался от божественных почестей, предложенных ему на востоке, было одной
из причин его убийства). Август знал цену религиозным узам, связывающим
провинцию с Римом, узам куда более крепким, чем страх или благодарность.
Нередко случалось, что, прожив много лет в Египте или в Малой Азии, даже
урожденные римляне начинали поклоняться местным богам и забывали своих
собственных, становясь тем самым чужестранцами во всем, кроме имени. С