Новая история

8 >

как Деифоба.  Глаза были закрыты. У  меня подогнулись колени,  и  я с трудом
проговорил:
     -- О, сив-сив-сив... -- не в силах перестать заикаться.
     Она открыла глаза, нахмурилась и передразнила меня:
     -- О, Клав-Клав-Клав...
     Мне стало стыдно, я вспомнил, зачем я сюда  пришел, и, сделав над собой
усилие, сказал:
     -- О, сивилла, я пришел спросить тебя о судьбе Рима и своей собственной
судьбе.
     Постепенно ее  лицо  изменилось, ее охватил пророческий экстаз, тело ее
задергалось, дыхание  участилось,  по  всем  уголкам  пещеры пронесся вихрь,
захлопали двери, у моего лица воздух со свистом рассекли чьи-то крылья, свет
погас,   и   Амалфея   голосом   бога   произнесла   по-гречески   следующее
стихотворение:
     Кто был Проклятьем поражен,
     Кого томит монеты звон,
     Недугом сломлен будет он:
     Во рту личинки синих мух,
     Глаза червивы, отнят слух,
     Забытый, он испустит дух.

     Затем, потрясая руками над головой, продолжала:

     Десять лет промчат стремглав,
     Дар получит Клав-Клав-Клав.
     Он не рад ему, и прав:
     Вкруг себя собравши знать,
     Будет мямлить и мычать --
     Что с придурочного взять...
     Но пройдут за годом год
     Лет, так, тыща девятьсот --
     Всякий речь его поймет[1].
     И тут бог расхохотался ее устами  -- прекрасный, но  устрашающий  звук:
"Ха!  Ха! Ха!"  Я  почтительно  поклонился,  поспешно  повернул  к выходу  и
заковылял прочь; на сломанной лестнице  я растянулся, поранив лоб и  колени,
кувырком  слетел  вниз  и  еле  живой   выбрался  наружу.  Всю  дорогу  меня
преследовал громоподобный смех.
     Будучи профессиональным историком и жрецом, получив возможность изучать
упорядоченные  Августом  Сивиллины  книги  и имея теперь  опыт в расшифровке
прорицаний, я могу интерпретировать эти стихи с известной долей уверенности.
Под  "Проклятьем"  сивилла явно  имела в  виду  проклятие небес, которое уже
многие годы преследовало нас, римлян, за разрушение Карфагена.  Именем наших

Следующая

8 >