Роберт Грэйвс. Я, Клавдий -
9 >
главных богов, в том числе Аполлона, мы поклялись Карфагену в дружбе и
защите, а затем, позавидовав тому, как он быстро оправился от бедствий,
причиненных второй Пунической войной, обманом вовлекли его в третью
Пуническую войну и полностью разрушили, истребив поголовно всех его
обитателей и засеяв поля солью. "Звон монеты" -- главное орудие этого
Проклятья -- безумная алчность, охватившая Рим, после того как он уничтожил
своего главного соперника в торговле и сделался господином всех богатств
Средиземного моря. Богатство повлекло за собой праздность, жадность,
жестокость, бесчестность, трусость, изнеженность и все прочие, ранее не
свойственные римлянам, пороки. Что это за "дар", которому я был не рад, -- я
получил его точно в указанный срок, -- вы узнаете в свое время из этого
повествования. Над словами о том, что спустя много лет всякий поймет мою
речь, я ломал голову не один год, но теперь, думаю, наконец уразумел их
смысл. Эти слова -- повеление написать настоящую книгу. Когда я ее закончу,
я пропитаю ее предохраняющим составом, запечатаю в свинцовый ларец и закопаю
глубоко в землю, чтобы потомки могли выкопать ее и прочитать. Если я
правильно понял сивиллу, это произойдет примерно через тысячу лет.
И вот тогда, когда все другие нынешние авторы, произведения которых
доживут до тех дней, будут казаться заиками, а слог их хромым -- ведь они
пишут лишь для своих современников, притом с оглядкой, -- моя книга
расскажет обо всем ясно и без утайки. Возможно, поразмыслив, я не стану
брать на себя труд запечатывать ее в ларец. Я просто оставлю ее где-нибудь
-- пусть лежит. Мой опыт историка говорит, что документы чаще сохраняются
благодаря случаю, чем сознательным действиям. Аполлон напророчил все это,
пусть он и позаботится о рукописи. Как вы видите, я решил писать
по-гречески, так как, по моему убеждению, греческий всегда будет всеобщим
языком литературы, а если Рим сгинет, как предсказала сивилла, то вместе с