Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
16 >
надо было скрыть от нее, что я отправил большую сумму денег Германику, чтобы
он мог умиротворить восставших на Рейне солдат, и я притворился, будто
проиграл их в кости.) Помню, я как-то спросил Ирода, не надоедает ли ему
слушать длинные рассуждения матери о римских добродетелях. Он сказал:
-- Я безгранично восхищаюсь твоей матерью, Клавдий, и, кроме того, не
забывай, что в душе я -- невежественный иудей, и иметь наставницей римскую
матрону из такого высокого рода и такой незапятнанной репутации для меня
большая честь. К тому же она говорит на самом чистом латинском языке во всем
городе. Когда она читает мне нотацию, я за одну-единственную встречу с ней
больше узнаю о том, куда следует ставить придаточные предложения и как
выбирать правильные эпитеты, чем посещая курс дорогостоящих лекций
профессионального грамматиста.
Этот губернатор Сирии Флакк служил раньше под командой моего отца и
возымел величайшее уважение к матери, всегда сопровождавшей отца в походах.
После смерти отца он предложил матери руку и сердце, но она ответила
отказом, сказав, что хотя любит и всегда будет любить его как старого друга,
ее моральный долг перед славной памятью мужа -- никогда больше не вступать в
брак. Притом Флакк намного моложе ее, и их союз вызвал бы неприятные толки.
В течение многих лет -- до того дня, как Флакк умер, на четыре года опередив
мать,-- они вели дружескую переписку. Ирод знал об этом и сейчас завоевал
расположение Флакка, неоднократно упоминая о душевном благородстве матери,
ее красоте и отзывчивости. Флакк отнюдь не был образцом добродетели, он
прославился в Риме тем, что однажды на пиру принял вызов Тиберия и в течение
двух ночей и целого дня пил наравне с ним. Из любезности к императору он
уступил ему на рассвете второго дня последний кубок, и тот вышел
победителем, но Тиберий был в изнеможении, а Флакк, по словам
присутствовавших, мог продержаться еще час, а то и два. Поэтому Флакк с