Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
29 >
думать, будто он утратил ее благоволение, все же он не представлял, до какой
степени может положиться на ее поддержку, если окажется замешанным в
каких-нибудь политических беспорядках. Он знал, что прежде Ирод был близким
другом нашей семьи, и охотно ссудил бы ему деньги, если бы был уверен, что
мы по-прежнему в хороших отношениях, но вот уверенности в этом у него как
раз и не было. Он спросил Ирода, как поживает моя мать, и тот, предвидя этот
вопрос и будучи достаточно умен, чтобы первым не упоминать ее имени,
ответил, что, судя по ее последнему письму, она находится в полном здравии и
прекрасном настроении. У него оказалось при себе -- конечно, совершенно
случайно -- ее теплое письмо, написанное перед тем, как он покинул Антиохию,
в котором была целая куча домашних новостей. Ирод протянул его алабарху, и
оно произвело на того еще большее впечатление, чем телохранители. Но
завершалось письмо надеждой, что Ирод наконец занялся полезной деятельностью
под началом ее уважаемого друга Флакка, а алабарх незадолго перед тем слышал
от друзей в Антиохии, будто Ирод и Флакк поссорились, к тому же было
вопросом, действительно ли Тиберий прислал Ироду приглашение, ведь Ирод его
не показал. Поэтому алабарх никак не мог решить, давать Ироду деньги или
нет. Все же он надумал уже их дать, но тут один из солдат, немного
понимавший по-еврейски, сказал:
-- Пожалуй мне восемь золотых, алабарх, и я сэкономлю для тебя восемь
тысяч.
-- Что ты имеешь в виду, солдат? -- спросил алабарх.
-- То, что этот человек -- мошенник, который скрывается от правосудия.
Мы не телохранители его, он нас похитил. Есть императорский ордер на его
арест, так как он набрал в Риме в долг огромные деньги из императорской
казны.
Спасла положение Киприда, бросившись со слезами к ногам алабарха:
-- Ради вашей старинной дружбы с моим отцом Фазаэлем пожалей меня и
моих детей. Не обрекай нас на нищету и гибель. Мой дорогой муж не совершал