Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
35 >
настолько высоко, что жители провинции просто не в силах были его оценить и
считали своего губернатора чудаком.
Теперь Ирод рассказал нам о том, что было пропущено в его письмах, не
скрывая ничего, или почти ничего: он знал, что это -- самое разумное, когда
имеешь дело с моей матерью. Наибольшее удовольствие -- хотя мать сделала
вид, что возмущена,-- ей доставила история о том, как Ирод похитил двух
римских СОлдат и с их помощью пытался провести алабарха. Он также описал
ужасный шторм, настигший их на обратном пути из Александрии, когда, как он
сказал, все, кто был на борту, пять дней и пять ночей лежали в лежку из-за
морской болезни. Капитан только и знал, что рыдал и молился, поэтому Ироду
пришлось в одиночку вести корабль.
Затем он продолжал:
-- Когда, стоя на баке нашего величавого судна, переставшего наконец
качаться на волнах, я, не слушая благодарностей и восхвалений оправившейся
команды, увидел перед собой сверкающую гладь залива, прекрасные храмы и
виллы на его берегах и громадный, как башня, Везувий, над вершиной которого
подымался, словно над домашним очагом, легкий дымок,-- признаться, я не мог
сдержать слезы. Я понял, что вернулся домой, на мою первую, дорогую моему
сердцу родину. Я подумал обо всех любимых друзьях, с которыми так долго был
в разлуке, в особенности о тебе, самая сведущая, прекрасная и благородная
Антония... о тебе тоже, Клавдий, само собой... и о том, с какой радостью мы
увидимся вновь. Но сперва, разумеется, я должен был обосноваться, как
приличествует моему положению. Мне не пристало являться к вам на порог
подобно нищему или бедному просителю-клиенту, пришедшему к своему патрону.
Как только мы пристали к берегу и я получил деньги по чеку, который
алабарх выписал на один из местных банков, я сразу отправил письмо
императору на Капри с просьбой оказать мне честь принять меня. Он весьма
любезно ответил, что рад слышать о моем благополучном возвращении и с