Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
42 >
судьи. Ему было ясно, что кучер подслушал какие-то изменнические слова,
произнесенные Иродом, но предпочел не знать в точности, какие именно: Ирод
был отнюдь не из тех людей, которые позволяют себе опасные замечания в чужом
присутствии. Поэтому Тиберий держал кучера за решеткой, не вызывая на
допрос, а Гемеллу, которому уже исполнилось десять лет, велел не спускать
глаз с наставника и сообщать о любом подозрительном слове или поступке.
Ирода встревожила эта проволочка, и он решил обсудить все с Калигулой. Они
пришли к заключению, что высказывания Ирода в тот день, о котором говорит
кучер, могут быть легко объяснены. И, если Ирод сам будет настаивать на
расследовании дела, тем скорее Тиберий поверит, что слова "деревянная
рапира" были употреблены в прямом смысле, так как Ирод скажет ему, будто
разговор шел о Желтых Ногах -- известном фехтовальщике, недавно ушедшем со
сцены, с которым он сравнивал Калигулу, поздравляя с тем, как последний
ловко фехтует.
Ирод заметил, что Гемелл ведет себя крайне странно: подслушивает у
дверей и заходит к нему в комнаты в самое неподходящее время. Было ясно, что
он делает это по приказу Тиберия. Поэтому Ирод снова приехал к моей матери,
ввел ее в курс дела и настоятельно просил ходатайствовать перед императором
от его имени о скорейшем слушании дела, так как Ироду не терпится примерно
наказать кучера за воровство и неблагодарность -- Ирод всего за год до того
по собственному почину отпустил его на свободу. О намерении кучера его
уличить упоминать было не надо. Мать сделала все так, как просил Ирод. Она
написала Тиберию и после обычного промедления получила ответ. Это письмо
сейчас у меня в руках, и я могу процитировать его слово в слово. В кои-то
веки Тиберий приступил прямо к делу.
"Если этот кучер намеревался облыжно обвинить Ирода Агриппу в
каких-либо изменнических речах, чтобы прикрыть собственную вину, то за это
безрассудство он уже достаточно наказан, пробыв столь долгий срок в