Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
44 >
и мать, и Тиберий с трудом переносили мое присутствие. Но о том, что там
произошло, я знаю со слов нескольких очевидцев. Обед был превосходный, с
одним минусом--слишком мало вина. Тиберий по совету врача воздерживался от
крепких напитков, естественно, все присутствующие из чувства такта и
осторожности не просили слуг вновь наполнить кубок, опорожнив его, а те
этого не предлагали. Воздержанность в вине всегда приводила Тиберия в плохое
настроение, однако мать снова храбро завела разговор о кучере. Тиберий
прервал ее, словно неумышленно переведя разговор на другую тему, и она не
стала продолжать, пока обед не подошел к концу и все вышли в парк, чтобы
прогуляться под деревьями, обрамлявшими здешний скаковой круг: Тиберия несли
в портшезе, мать, на редкость бодрая для своих лет, шла рядом с ним. Мать
сказала:
-- Тиберий, могу я поговорить с тобой насчет этого кучера? Согласись,
его дело давно пора решить и у всех станет легче на сердце, если ты сегодня
подведешь под ним черту раз и навсегда. Тюрьма рядом, и все это займет
каких-то несколько минут.
-- Антония,-- сказал Тиберий,-- я тебе уже намекал, чтобы ты не
вмешивалась: лучшее враг хорошего, но, если ты настаиваешь, пусть будет
по-твоему.-- Затем он подозвал Ирода, шедшего позади портшеза вместе с
Калигулой и Гемеллом, и сказал: -- Я намерен допросить сейчас твоего кучера,
Ирод Агриппа, так как на этом настаивает моя невестка, госпожа Антония, но,
видят боги, я делаю это не по своей воле,-- меня к этому вынуждают.
Ирод рассыпался в благодарностях за то, что он снизошел к его просьбе.
Затем Тиберий велел Макрону, который тоже был здесь, немедленно привести к
ним кучера.
Видимо, накануне вечером Тиберий обменялся с Гемеллом несколькими
словами наедине. (Годом-двумя позднее Калигула заставил Гемелла дать ему
полный отчет об этой беседе.) Тиберий спросил мальчика, может ли он доложить
о чем-нибудь, порочащем его учителя, и тот ответил, что он не слышал от него