Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
46 >
незадолго до моего ареста, я был на облучке коляски -- мы ехали в Капую. За
спиной у меня сидели твой внук Калигула и мой хозяин Ирод Агриппа. Мой
хозяин сказал: "Хоть бы поскорей наступил день, когда старый воин умрет и ты
будешь признан его наследником! Молодой Гемелл тебе не помеха; отделаться от
него ничего не стоит. Все будут счастливы, и я -- больше всех!"
Ирод был так поражен этими словами, что в первый момент не знал, как на
них ответить, и лишь твердил: это ложь. Тиберий обратился к Калигуле, и тот,
будучи редким трусом, встревоженно поглядел на Ирода в надежде на подсказку,
но не получил ее и пробормотал, что если Ирод и произнес такие слова, он их
не слышал: он припоминает эту поездку, тогда был очень ветреный день. Если
бы при нем кто-нибудь произнес изменнические слова, уж он, Калигула, не
пропустил бы их мимо ушей, тут же доложил об этом своему императору.
(Калигула с легкостью предавал друзей, если его собственной жизни грозила
опасность, и всегда восторженно внимал Тиберию; о нем говорили, что не было
еще лучшего раба у худшего господина.) Но тут Ирод храбро вмешался в
разговор:
-- Если твой сын, сидевший рядом со мной, не слышал изменнических слов,
которые мне приписываются,-- а уж он всегда начеку, если пахнет изменой,--
как мог их услышать кучер, сидевший к нам спиной?
Но Тиберий уже принял решение.
-- Надеть наручники на этого человека,-- бросил он Макрону, а затем
носильщикам: -- Пошли.
Те двинулись вперед. Ирод, Антония, Макрон, Калигула, Гемелл и
остальные стояли пораженные на месте, не зная, что предпринять. Макрон не
был уверен в том, кого именно он должен был заключить под стражу, и когда
Тиберий, сделав круг, снова вернулся туда, где все еще стояли остальные,
Макрон сказал:
-- Прости меня, цезарь, но кого из этих людей я должен арестовать?
Тиберий показал на Ирода и сказал:
-- Вот тот, кого я имел в виду.
Макрон, весьма уважавший Ирода и, возможно, надеявшийся заставить