Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
49 >
Германном, этот вождь, хотя он не служил (так он, во всяком случае,
утверждал) в армии Германна и ничем не помогал тому в осуществлении его
планов, не предпринял никаких шагов, чтобы доказать свою прежнюю верность
Риму, а напротив, сделался главой своей родовой деревни. Во время кампаний,
которые вел мой брат Германик, он вместе со всей семьей переехал в глубь
страны и вернулся лишь тогда, когда Германика отозвали в Рим и казалось,
будто опасность миновала. Однако ему не повезло, и во время одного из
набегов римлян за Рейн, которые совершались время от времени с целью держать
наших солдат в боевой форме и напоминать германцам, что наступит день, когда
провинция снова будет в руках Рима, вождя этого взяли в плен. Римский
генерал приказал было запороть его, как дезертира, до смерти, но германец
настаивал на том, что всегда был верен Риму и хочет воспользоваться своим
правом римского гражданина прибегнуть к милосердию императора. За эти годы
он совсем забыл лагерную латынь и теперь обратился к одному из тюремщиков,
немного говорящему на его родном языке, с вопросом, кто этот красивый и
грустный молодой человек, стоящий под деревом. Тюремщик ответил, что он
еврей и пользуется большим весом у себя на родине. Германец попросил
разрешения с ним заговорить, так как он никогда в жизни не общался с
евреями, но полагает, что евреи не уступают в уме и храбрости самим
германцам и у них многому можно поучиться. Он добавил, что и сам пользовался
большим весом у себя на родине.
-- У нас тут будет форменный университет,-- сказал со смехом
тюремщик.-- Если вы, господа из дальних краев, захотите обменяться
философскими взглядами, я постараюсь послужить вам переводчиком. Но не ждите
многого от моего германского.
Ирод по-прежнему стоял под деревом, прикрыв лицо плащом, чтобы
любопытные узники и тюремщики не заметили слезы у него на глазах, и тут
произошла одна интересная вещь. На ветку над его головой села сова и уронила