Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
6 >
сказать, что в своих исторических трудах я неукоснительно придерживаюсь
этого единства: как вы уже заметили, я остерегаюсь формализма в литературе.
Но по правде говоря, невозможно писать об Ироде, не придав повествованию
несколько театральный характер. Ведь сам он вел себя в жизни как главный
актер в драме, и остальные всегда и везде подыгрывали ему. Драма, в которой
он играл, нарушала строгие классические каноны, и хотя в итоге жизнь его
была оборвана самым традиционным для драмы образом, а именно, классическим
возмездием богов за классическую провинность греков -- гордыню, в драме этой
было слишком много чуждых грекам элементов. К примеру: бог, обрушивший на
него кару, не входит в любезное сообщество, обосновавшееся на Олимпе;
пожалуй, более странного божества нельзя найти в моих обширных владениях, да
и за их пределами, если на то пошло. Облик его неизвестен, имя запрещается
произносить; в его честь преданные почитатели обрезают крайнюю плоть и
совершают множество других странных, варварских ритуалов. Говорят, он живет
в одиночестве в Иерусалиме, в старинном кедровом ларце, обшитом изнутри
барсучьим мехом, выкрашенным в синий цвет, и не желает иметь ничего общего с
другими богами и даже признавать их существование. К тому же в жизни Ирода
Агриппы трагическое было так перемешано с комическим, что вряд ли хоть один
греческий драматург Золотого Века счел бы ее для себя подходящей темой.
Представляете, каково было бы дивному Софоклу, если бы перед ним стояла
задача воспеть высоким поэтическим слогом долги Ирода Агриппы. Но, повторяю,
наступило время подробно рассказать вам все то, о чем я раньше умолчал, и
лучше всего будет прервать на этом самом месте мою старую историю и
приняться за новую.
Итак, наконец я начинаю.
Ирод Агриппа, следует сразу сказать, не был ни кровным родственником,
ни свойственником знаменитого генерала Августа Марка Випсания Агриппы,
