Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
61 >
сказал так:
-- Я был бы форменным негодяем, если бы не отдал последний долг духу
моей благодетельницы. То, что ты выразил неудовольствие по поводу ее
вмешательства в твои дела, должно было пробудить у госпожи Антонии
глубочайшее горе и глубочайший стыд. Если бы я вызвал твою немилость
подобным образом -- но об этом смешно и думать,-- я бы поступил так же, как
она. Мой траур -- дань ее мужественному уходу из современного мира, в
котором такие люди, как она, следующие традициям древности, оказываются
неуместны.
Калигула отнесся к его словам вполне благосклонно и сказал:
-- Не волнуйся, Ирод, ты поступил, как должно. Она нанесла обиду мне, а
не тебе.
Но когда в результате болезни Калигула повредился в уме, объявил о
своей божественной сущности и принялся отсекать головы изваяниям богов и
заменять их слепками с собственной головы, Ирод не на шутку встревожился. Он
был правителем многих тысяч евреев и предвидел, что его ждут неприятности.
Первые признаки грядущей беды появились в Александрии, где его враги, греки,
настояли на том, чтобы губернатор Египта принудил евреев воздвигнуть статуи
императора в синагогах, подобно тому, как они сами воздвигали их в своих
храмах, а также заставил их клясться, подобно грекам, его священным именем,
принося присягу в суде. Губернатор Египта -- враг Агриппины и сторонник
Тиберия Гемелла -- решил, что лучшим способом доказать верность Калигуле
будет силой провести в жизнь императорский эдикт, хотя он касался только
живших в городе греков. Когда евреи отказались признавать божественность
Калигулы и поклоняться в синагогах его статуям, губернатор издал указ, в
котором все живущие в Александрии евреи объявлялись чужеродцами и
самозванцами. Греки праздновали победу. Начались погромы; богатых евреев,
живших на широкую ногу в разных районах города рядом с греками и римлянами,
изгоняли в узкие и тесные улочки Дельты. Было разграблено более четырехсот