Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
68 >
добиться благодеяний. Он сказал, что Калигула и так сделал для него больше,
чем любой другой правитель для своего подданного или союзника за всю историю
мира, как о том свидетельствуют предания. Он сказал, что ему абсолютно
ничего не надо, и единственное, чего бы он хотел,-- хоть в какой-то мере
выразить свою благодарность. Однако Калигула, продолжая подливать вино в
хрустальный бокал, продолжал настаивать: может быть, у Ирода все же есть
какое-нибудь сокровенное желание? Какое-нибудь новое царство на Востоке?
Халкида или Итурия? Ему стоит только пожелать.
Ирод:
-- О самый щедрый, великодушный, божественный цезарь, повторяю, что для
себя лично я не хочу ничего. Единственное, о чем я мечтаю, это почетное
право служить тебе. Но ты прочитал мои мысли. Ничто не может ускользнуть от
твоего проницательного взора. Действительно, у меня есть к тебе одна
просьба, но этот дар принесет пользу прежде всего тебе самому. Моя награда
будет лишь в том, что я дал тебе совет.
Эти слова раздразнили любопытство Калигулы.
- Не бойся, проси, Ирод, -- сказал он. -- Ведь я поклялся, что исполню
твою просьбу. Разве я не хозяин своего слова?
-- В таком случае мое единственное желание заключается в том,-- сказал
Ирод,-- чтобы ты перестал и думать о воздвижении своей статуи в храме
Иерусалима.
Наступило долгое молчание. Я присутствовал на этом историческом пиру и
не могу припомнить, чтобы когда-либо в жизни мне было так не по себе, как
тогда, когда я ожидал, к чему приведет бесстрашие Ирода. Как, скажите на
милость, должен был поступить Калигула? Он поклялся своей божественной
сущностью выполнить просьбу Ирода, причем в присутствии множества
свидетелей, и вместе с тем, не брать же ему назад свое слово унизить этого
иудейского Бога, который, единственный из всех богов мира, не желал ему
покориться?!
Наконец Калигула заговорил. Кротко, чуть ли не умоляюще, словно
надеясь, что Ирод поможет решить дилемму, он сказал: