Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
74 >
намерения.
Я бы охотно пошел туда, но гвардейцы и слышать об этом не хотели. К
сенату они не питали ничего, кроме презрения, и раз уж выбрали своего
императора, были намерены не спускать с него глаз и противиться любой
попытке сената возродить республику или назначить другого императора.
Послышались сердитые крики: "Убирайтесь", "Скажите сенату, чтобы занимался
своими делами и не мешал нам заниматься своими", "Мы не позволим, чтобы
нового императора тоже зарезали". Я высунулся в окошечко портшеза и сказал:
-- Будьте так добры, передайте сенаторам, что я свидетельствую им свое
почтение, и сообщите, что в данный момент я не могу воспользоваться их
милостивым приглашением. Я получил другое... еще раньше. Сержанты, капралы и
солдаты императорской гвардии несут меня к себе в лагерь, где мне будет
оказано всяческое гостеприимство. Я могу поплатиться жизнью, если оскорблю
этих преданных воинов.
И мы снова пустились в путь.
-- Ну и шутник наш новый император! -- хохотали гвардейцы. В лагере нас
встретили с еще большим энтузиазмом. Гвардейская дивизия состояла из
двенадцати тысяч пехотинцев и приданной им конницы. Здесь уже не только
сержанты и капралы, но и капитаны с полковниками провозгласили меня
императором. Я поблагодарил их за благосклонность ко мне, однако попытался
по мере сил их расхолодить. Я сказал, что не могу согласиться стать
императором, пока меня не избрал на императорский пост сенат, облеченный на
то полномочием. Я был препровожден в штаб-квартиру, где со мной обращались с
непривычной для меня почтительностью, но где я фактически был узником.
Что касается заговорщиков, то, убедившись, что Калигула мертв, и убежав
от преследовавших их германцев, а также носильщиков императора и придворной
охраны, которые тоже кинулись за убийцами, призывая к отмщению, они
поспешили скрыться в доме Виниция, возле рыночной площади. Здесь их ожидали
командиры трех городских полков -- единственные соединения регулярной армии,