Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
79 >
тот затаил на него обиду, даже если он никак этого не проявлял. Против него
фабриковали уголовное дело, присуждали его к смертной казни и тут же
приводили приговор в исполнение. Так произошло с моим шурином, очень
достойным, честным всадником. Но теперь, повторяю, мы свободны. Теперь мы
отвечаем только друг перед другом. Отныне здесь снова будет звучать
свободная речь, будут приниматься свободные решения. Мы должны сознаться,
что были трусами, что жили, как рабы, что мы слышали о невыносимых
бедствиях, поражавших наших соседей, но до тех пор, пока это не касалось нас
самих, мы не размыкали уст. Отцы сенаторы, давайте постановим воздать
величайшие почести тираноубийцам, особенно Кассию Херее, который был
инициатором всего этого героического деяния. Имя его должно быть покрытым
большей славой, чем имя Брута, убившего Юлия Цезаря, или тезки Кассия,
бывшего рядом с Брутом и тоже нанесшего удар: ведь Брут и Кассий своим
поступком ввергли страну в гражданскую войну, которая привела ее к
глубочайшему упадку и бедствиям. А деяние Кассия Хереи не может к этому
привести. Как истинный римлянин, он предоставил себя в распоряжение сената и
вручил нам в дар драгоценную свободу, которой мы так долго, увы, очень
долго, были лишены!
Эта пустая речь была встречена громкими и восторженными возгласами.
Почему-то никто не вспомнил о том, что Сентий имел печальную славу одного из
первых подхалимов Калигулы и даже получил прозвище "комнатная собачонка". Но
сидевший рядом с ним сенатор вдруг заметил на пальце Сентия золотой перстень
с огромной камеей из цветного стекла с изображением Калигулы. Сенатор этот
раньше тоже был "комнатной собачонкой", но теперь, желая превзойти Сентия в
республиканских чувствах, он сдернул с его пальца перстень и с благородным
негодованием швырнул на пол. Все принялись дружно его топтать. Эта сцена
была прервана приходом Кассия Хереи. Его сопровождали Аквила и Тигр, два