Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
90 >
не только сверхъестественным великолепием их одеяний и украшений, но и
величественной осанкой и безмятежностью их лиц: казалось, это Боги.
Пришельцы стояли, дивясь им, как дивились бы священным изваяниям, пока, как
гласит легенда, один из чужаков не принялся тихонько поглаживать бороду
патриция по имени Марк Папирий -- в те времена бороды носили очень
длинные--и тот, поднявшись со своего седалища, не стукнул его по голове
жезлом. Восхищение уступило место ярости, и Марк Папирий первым из патрициев
встретил смерть. Остальные приняли ее от кровавой руки захватчиков, так и не
встав с места".
Бесспорно, Ливий был прекрасный писатель. Он хотел склонить людей к
добродетели своими вдохновенными, хотя и противоречащими истине сказаниями о
величии Рима в стародавние времена. Увы, подумал я, особенного успеха в том
ему добиться не удалось.
Теперь уже ссорились между собой Кассий, Луп и Тигр. Тигр клялся, что
скорее покончит с собой, чем будет приветствовать в моем лице императора и
станет спокойно смотреть, как возвращается рабство.
Кассий сказал:
-- Ты сам не думаешь того, что говоришь, да и не пришло еще время для
таких разговоров.
Тигр сердито вскричал:
-- И ты тоже, Кассий Херея! Ты хочешь бросить нас? Видно, жизнь тебе
дороже всего на свете. Ты хвалишься, что организовал убийство, но кто нанес
первый удар -- ты или я?
-- Я,-- не задумываясь, ответил Кассий.-- И я ударил его спереди, а не
сзади. А что мне дорога жизнь, так только дураку она не дорога. И я не
намерен зря отказываться от нее. Если бы я последовал примеру Вара в тот
день в Тевтобургском лесу более тридцати лет назад и покончил с собой,--
ведь казалось, будто исчезла последняя надежда,-- кто вывел бы оттуда
восемьдесят человек, оставшихся в живых, и не давал бы передышки германцам,
пока нам на смену не подошел Тиберий со всей армией? Да, я дорожил в тот
день жизнью. Кто знает, вдруг Клавдий в конце концов решит отказаться от